Зеркало на комоде имело такой наклон, что Джуд видел в нем Джорджию, сидящую на полу, себя и доску «Ойя» между ними. Только в зеркале глаза Джорджии скрывал черный шарф, а горло перечеркивала ножевая рана. Из раны, похожей на красный, непристойно ухмыляющийся рот, на футболку лилась кровь.

Ангус и Бон спрыгнули с кровати одновременно. Бон, оскалясь, опустилась на пол возле спиритической доски. Как мышь, не успевшая спрятаться в норке, стрелка оказалась в пасти собаки и разлетелась вдребезги между мощными клыками.

Ангус же бросился к комоду, поставил на него передние лапы и ожесточенно залаял на зеркало. Комод под его весом накренился и встал на задние ножки. Зеркало могло свободно вращаться на креплении, и оно качнулось назад, обратив отражающую поверхность к потолку. Ангус отпрыгнул, встав на четыре лапы, и через мгновение комод тоже опустился на все четыре ноги. Зеркало повернулось обратно, и в нем опять отразилась Джорджия. Только теперь это было ее реальное отражение. Кровь и черный шарф исчезли в предвечерней прохладе.

Джуд и Джорджия растянулись на ее старой узкой кровати. Она была слишком мала для двоих, и, чтобы уместиться, Джорджии пришлось повернуться на бок и закинуть одну ногу на бедро Джуда, а голову она положила ему на плечо, уткнувшись холодным носом в шею.

Он же словно онемел. Нужно было обдумать случившееся, но Джуд не мог заставить свои мысли вернуться к тому, что он увидел в зеркале и что хотела сказать этим Анна. Мозг просто отказывался повиноваться. Хотя бы на несколько минут он хотел забыть о смерти. Смерть давила на него, обступала со всех сторон. Смерть каждого из близких становилась еще одним камнем на его груди: смерть Анны, Дэнни, Диззи, Джерома, вероятность собственной скорой смерти и смерти Джорджии. Под тяжестью их он не мог вздохнуть, не мог шевельнуться.

Джуду казалось, что, пока он ничего не говорит, а лишь тихо лежит на узкой кровати, они с Джорджией могут оставаться в этом мгновении бесконечно долго и лишь занавески будут слабо колыхаться на ветру. То плохое, что ждет их за ближайшим поворотом, никогда не случится. Пока он лежит на кровати рядом с Джорджией пока ее тело прижимается к его боку, пока он чувствует на себе вес ее прохладного бедра, невообразимое будущее не наступит.

И все-таки оно наступило. В дверь тихо постучала Бэмми и приглушенным, неуверенным голосом спросила:

– Как вы там, в порядке?

Джорджия приподнялась на локте, провела тыльной стороной ладони по глазам. Джуд и не заметил, что она плакала. Поморгав немного, она криво улыбнулась – по-настоящему, а не понарошку. Хотя чему она сейчас может улыбаться, Джуд не понимал.

Умытое слезами лицо и эта улыбка разрывали его сердце своей детской, легкой искренностью. Они словно говорили ему: «Ну что ж, ладно. Не всегда жизнь складывается так, как нам хочется». И он понял: Джорджия считает, что увиденное в зеркале – нечто вроде предсказания и предотвратить это невозможно. В душе у Джуда все перевернулось. Нет. Нет. Пусть лучше Крэддок добьется своего и убьет Джуда, но Джорджия не умрет в луже крови. Зачем Анна показала им такое? Что она хотела сказать?

– Эм-Би? – позвала Бэмми.

– Все хорошо, – отозвалась Джорджия.

Молчание. А затем еще вопрос:

– Вы там не ссоритесь, а? Я слышала какой-то грохот.

– Нет! – воскликнула Джорджия, почти негодуя на подобное предположение. – Богом клянусь, Бэмми, мы не ссоримся. А за шум извини.

– Ладно, – сказала Бэмми. – Вам ничего не надо?

– Чистые простыни, – ответила Джорджия.

Снова тишина за дверью. Джуд почувствовал, что тело Джорджии тихонько подрагивает от сдерживаемого смеха. Она закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. И его тоже охватило внезапное неудержимое веселье. Он зажал рот рукой, но пойманный в ловушку смех не сдавался, щекотал ему грудь и горло.

– Господи Иисусе, – донесся до них голос Бэмми. Похоже, ей хотелось плюнуть в их сторону. – Господи, Иисусе.

Ее шаги удалились и смолкли.

Джорджия упала на Джуда, крепко прижалась к нему прохладным влажным лицом. Он обнял ее, и так, в объятиях друг друга, они вдоволь нахохотались.

После ужина Джуд сказал, что ему надо позвонить, и оставил Джорджию и Бэмми вдвоем. На самом деле никуда звонить ему было не нужно, но он догадывался, что Джорджии приятно побыть с бабушкой и им обеим проще разговаривать без него.

Но на кухне, со стаканом лимонада в руке и совершенно без дела, он все же взялся за телефонную трубку. Подумал, что стоит воспользоваться случаем и проверить сообщения на автоответчике в офисе. Эта простая мысль поразила его. Ему казалось странным заниматься столь обыденным и приземленным делом, как проверка сообщений, после всего, что им довелось пережить за день, – от столкновения с Крэддоком в закусочной до разговора с Анной в спальне Джорджии. С момента первой встречи с покойником Джуд так переменился, что уже не воспринимал себя в качестве того человека, каким был до этой встречи. Карьера, образ жизни, бизнес и искусство, занимавшие его последние тридцать лет, потеряли в глазах Джуда всякую ценность. Он набрал номер, наблюдая за своей рукой так, будто она принадлежала кому-то другому. Он чувствовал себя зрителем, наблюдающим за действиями актера – актера, который играл самого себя.