– Ого! Девушка в большом волнении. Думаю, сейчас мы ее увидим.

Кира оказалась права. Едва подруги выскочили во двор, как следом за ними из подъезда выбежала Настя. Вязаная шапочка сидела набекрень, пальто было застегнуто криво. И высокие сапоги натянуты прямо на голые ноги. Девушка явно очень торопилась. Она едва не упала, пробегая по двору. И, выскочив на проезжую часть, принялась ловить машину.

Подруги ощутили нечто вроде дежавю. Вчера они точно так же наблюдали за Валькирией. Только теперь они сидели в салоне собственной машины. И могли наблюдать за метаниями Насти с полным комфортом и без особой нервотрепки. Такси Настя не поймала. И запрыгнула в маршрутку. Шофер попался на редкость лихой. Он подрезал машины на дороге с таким нахальством, что вслед ему несся громкий свист, гудки и проклятия. Часть из них доставалась и подругам, так как они приклеились к заду «Газели» и не отлипали от нее, несмотря ни на что.

Настя проехала всего пять остановок. И, выскочив из маршрутки, красная и взмыленная, помчалась к высящимся в стороне от дороги домам. Оказавшись возле одного из них, она своим ключом открыла дверь в подъезд. И скрылась в нем. Выждав минуту, подруги сунулись туда же. Но услышали лишь звук поднимающегося лифта. Он, судя по мигающим огонькам над кабиной, остановился на десятом этаже. И сразу же двинулся вниз.

– Тс-с! Там ругаются!

По шахте лифта голоса разносились необыкновенно четко. И было слышно, что Настя в лифте спорит с каким-то мужчиной. Голос у него был грубый, но говорил он с девушкой добродушно. Чего нельзя было сказать о самой Насте. Она почти плакала, срываясь на визг.

– Они сейчас будут тут!

Теперь уже подруги заметались в поисках укрытия. Но куда спрятаться?! Самым подходящим местом в данной ситуации девушкам показался закуток возле мусоропровода. Они забрались туда вдвоем и затихли. И оказалось, что вовремя. Двери лифта распахнулись, и голоса стали отчетливей.

– Я все знаю! – рыдала Настя.

– Чего ты знаешь?

– Я обо всем догадалась! Дядя Коля, верните мне моего Борьку!

– Ты что, сбрендила? – гудел в ответ на упреки Насти дядя Коля. – Мы что, волки, чтобы родственников обижать? Знаю, ты его любишь. Ну, и люби себе на здоровье. Ты говоришь, пропал он?

– Да!!

– Не знаю я, где он!

– Дядя Коля!

– Да на кой шут он нам сдался?

– А если так, то чего вы меня о нем так подробно третьего дня расспрашивали? Что за семья, да богатые ли они, да где живут?

– Ну, ты даешь! Чего расспрашивал? Так ты же мне родная племянница! Должен же я был выяснить, с каким ты хмырем связалась!

– Зачем? Вам-то что за дело? Я была с Борей так счастлива!

– Слушай, малая, что ты в этой жизни понимаешь?! Счастлива она была! А о том, что этот тип мог тебя поматросить и бросить, ты не подумала? А осталась бы ты с дитем, кто бы его рустил?

Настя стала закипать.

– Вам-то что за дело? Вы и собственного сына уголовником вырастили! Что вы суетесь не в свое дело!

Дядя Коля тоже завелся.

– Вот как ты с родным дядькой заговорила! Забыла, как я тебя на коленках качал и по попке шлепал!

– Что вы ерунду городите! – снова зарыдала Настя. – Верните мне моего Борю! Или я не посмотрю, что вы мне родня, в милицию пойду! И все там расскажу!

Дядя Коля осекся.

– Ты это, племяшка, того… Языком-то попусту не мели.

– Буду!

– Тише ты! Знаешь ведь, на учете я. А менты долго думать не станут. Чуть что, и снова на нары.

– Знаю! – агрессивно воскликнула Настя. – И все равно пойду!

– Ну, ты даешь! – поразился дядя Коля. – Родного дядю заложить хочешь?

– И Сережка с тобой пойдет! Знаю, вместе орудуете!

– И брата сдашь?! – ахнул дядя Коля.

– Верните Борю!

– Да тише ты! – гаркнул на нее дядя. – Соседи услышат.

То ли от испуга, но больше от неожиданности, Настя в самом деле затихла. Дядя Коля тоже замолчал. А когда заговорил снова, тон его изменился до неузнаваемости. Теперь отеческого тепла в нем даже не слышалось. Это был холодный тон постороннего и очень опасного человека. Но Настя, которая находилась в невменяемом состоянии и все время истерично рыдала, похоже, не поняла, что довела дядю до бешенства.

– Значит, Борю тебе вернуть! – произнес он. – Ну что же, пошли. Поговорим.

И, слегка прихрамывая на левую ногу, он повлек всхлипывающую в истерическом припадке Настю к выходу из подъезда. Подруги уже приготовились последовать за ними, как вдруг хлопнула еще одна дверь. Раздались шаги. И перед подругами возникло странное видение в замызганном халате. Видение было женского рода. И держало в руках мусорное ведро. Ведерко было из пластмассы, веселенького красного цвета.

Столкнувшись нос к носу с подругами, выбирающимися из-за мусоропровода, тетка с ведром дико взвизгнула. И вдруг, размахнувшись и продолжая все так же верещать, она без всякого предупреждения треснула Киру по голове ведром. То есть попыталась треснуть. От удара Кира вовремя уклонилась. И вместо ее лба оно соприкоснулось всего лишь со стеной. Но зато из перевернутого ведра на макушку Киры обильным градом посыпалась картофельная кожура, бумажки и какие-то пустые коробочки и баночки.

– Помогите! – завопила перепуганная Кира.

– Грабят! – вторила ей тетка в халате, замахиваясь ведром для повторной атаки.

Отпихнув в сторону и вырвав у сумасшедшей тетки из рук пустое ведро, которым она продолжала размахивать, подруги все же прорвались к выходу.

– Пожар! – орала тетка им вслед. – Обокрали! Верните ведро, шалавы!

На ее вопли стали выглядывать соседи. И подруги едва успели унести ноги, ну и немного картофельной кожуры, застрявшей в прическе Киры. Ведро они бросили в тетку, которая вознамерилась их преследовать, но потеряла тапочек, запуталась в полах своего халата и растянулась на полу. Ведро, преодолев по воздуху разделявшие их два или три метра, чудненько украсило собой голову тетки в халате.