Оказывается, последнюю картину Сухоручко похитил на свой страх и риск, чтобы потом напрямую продать ее заказчику и ни с кем не делиться. Никто, кроме бедного обманутого профессора Матюшина, ему в этом преступлении не помогал. Да и профессор впутался только в силу своей наивности и недалекости.

Но так как художник умел только хорошо делать копии, но не знал всех тонкостей ремесла грабителя, то кража была быстро раскрыта.

— Мы не успели вмешаться.

У профессора Матюшина возникли в связи с этим серьезные проблемы. И у всех членов преступной организации, в которой состоял Сухоручко, тоже.

— Тем не менее Сухоручко удалось бежать. А мы, чтобы наша работа не прошла совсем уж впустую, провели среди членов преступной шайки серию арестов.

Увы, попалась разная мелочь. А самой крупной рыбе — главному заказчику удалось уйти от ФСБ. И единственной ниточкой, которая вела к нему, оставался Сухоручко. Поэтому, едва стало известно, где прячется художник, к нему был направлен секретный агент, чтобы допросить и задержать беглого художника.

— Не знаю, — покачала головой Мариша. — Если бы картина была у Сухоручко тут, он бы оставил ее Ирочке на сохранение.

— Как и ценности из могилы старика Сычева! — подхватила Катька.

И таким образом разговор снова вернулся к истории Сычевых.

— Я думаю, что загадочная история о пропавших сокровищах рода Сычевых не могла не заинтересовать проходимца Сухоручко, — сказала Катя, совершенно забыв, что когда-то художник ей даже нравился.

— Наверное, он навел кое-какие справки. И понял, что старик Сычев провел свои последние годы именно в монастыре. И когда художнику в силу обстоятельств пришлось бежать из города, он вовсе не случайно выбрал этот монастырь в качестве убежища.

— А могло быть так, — перебила подругу Катька, — что, оказавшись здесь, он принялся вспоминать подробности той, рассказанной ему профессором истории. И смекнул, что могила Сычева может находиться на монастырском кладбище.

— Одним словом, Сухоручко оказался в монастыре и нашел могилу старика Сычева.

— Раскопал ее. И нашел там часть сокровищ старика.

— Нашел-таки? — оживился Роберт, крайне внимательно и с большим интересом выслушавший всю эту историю. — И где они?

— Их взял себе капитан.

Капитан, на которого устремились взгляды всех собравшихся, кивнул, подтверждая слова подруг.

— Да, они у меня. Помощник настоятеля монастыря хотел взять их, но я не дал.

— Почему?

— Если бы еще сам настоятель попросил, а то какой-то мальчишка. Кто его знает, вдруг потеряет ценности? А они не просто старинные реликвии семьи этих самых Сычевых, но еще и стоят немалых денег. Пусть суд решает их дальнейшую судьбу.

— Но взглянуть на них можно?

— Конечно. Они у меня в шкафу.

Капитан поднялся и прошел к тому шкафу, в котором совсем недавно похозяйничала Мариша. Зоя Ивановна наблюдала за действиями супруга с каким-то странным выражением лица. А когда он достал холстинку, принес ее и развернул на столе, она не удержалась и вскрикнула:

— Что же это такое делается?! Ты что же, вещи покойника, прямо из могилки вытащенные, мне в платяной шкаф сунул?

— Дорогая, какая разница?

— Как это… Как это какая разница? Да ты… Да как ты мог?!!

Зоя Ивановна была в таком шоке от толстокожести супруга, что даже повысила на него голос, чего в обычное время никогда себе не позволяла, а уж тем более в присутствии посторонних. Но и сам капитан был напуган реакцией супруги.

— Дорогая, да что такого-то? — забормотал он. — Вещи чистые. Я и тряпочку взял у тебя, чтобы их завернуть. Так что все в порядке!

— Ничего не в порядке! Ты бы еще сам скелет старика к нам в постель устроил!

Зоя Ивановна чуть ли не плакала. Она так трепетно относилась к своему домашнему уюту. И вдруг такой блямс! Прямо в ее вылизанном шкафу, на полках с переложенными вышитыми мешочками с цветами лаванды и веточками мелиссы, салфеточками, скатерочками и прочими милыми ее хозяйственному сердцу вещицами, находятся совершенно даже посторонние предметы, можно сказать, еще пахнущие могильным холодом и пересыпанные могильным прахом. Б-р-р! Бедной женщине было от чего прийти в негодование.

Но Роберт, не обращая внимания на супружескую размолвку, тем временем разглядывал крест и перстни.

— Вы правы, — произнес он, когда наконец добрался до Библии. — Только одни эти вещи стоят целое состояние.

Услышав об этом, Зоя Ивановна подняла голову. И взглянула на разложенные на столе драгоценности уже без прежней враждебности. Капитан тоже приободрился и взглянул на жену:

— Вот! А что я тебе говорил!

— И все равно, не стоило тебе тащить их в дом.

Капитан не ответил жене. Он в это время увидел-таки перстни, которые раскатились по холстинке, и теперь таращился на них.