— Ты опять за свое! Мало тебе Евгения!

— А что Евгений? — надулась Катя. — Мы же про него уже все обсудили! Ни рыба ни мясо! Нытик и хлюпик! Вот скажи, разве он способен защитить нас с тобой от убийцы?

Надеяться на это было так нелепо, что Мариша даже рассмеялась.

— Женька? Ни за что в жизни! Он и самого себя защитить не сумеет!

— Вот и я о чем! А Роберт сможет!

— Но ты же выгораживала Евгения! Мы ради его спокойствия на подлог пошли! Мне даже страшно представить, что было бы, если бы капитан застал меня в тот момент, когда я подбрасывала перстни старика Сычева в шкаф его жены.

— Не застал же!

— Но я рисковала! Да и ты тоже!

Мариша была в гневе. Она-то рисковала своим честным именем, полагая, что Евгений дорог ее подруге. А теперь выясняется, что Катька с легкостью готова отказаться от него. И у нее уже даже новый кавалер на примете имеется. А Евгений ей больше не интересен и вообще не мил. И зачем тогда Мариша старалась ради него? Нужен он ей лично? Да сто лет не нужен!

— Знаешь что! — возмутилась Мариша. — Если тебе Евгений не нужен, то и пусть бы отправлялся за решетку.

— Так я же не знала! — оправдывалась Катя. — Я думала, что он отличная партия. Но…

— Что?

— Но это было до того, как за ним приехала жена, а я сама познакомилась с Робертом.

— А теперь ты думаешь, что это Роберт — отличная партия для тебя?

Под испытующим взглядом подруги Катька потупилась и заметно смутилась. Но Мариша настаивала. Она желала знать правду.

— Ну да! Теперь мне нравится Роберт. Он такой мужественный! И может быть нам защитой. В то время как Женька только сам нуждается в опеке.

Это была чистая правда. И Мариша не могла не согласиться, что в данный момент Роберт им был бы куда полезней, чем мямля и нытик Женька.

— Может быть, он тоже женат, — неуверенно предположила Мариша.

— Нет! Я выясняла, он холост.

— Тогда мусульманин!

— Христианин!

— Внешность у него какая-то подозрительно восточная, — продолжала сомневаться в правильности Катькиного выбора Мариша. — Может оказаться восточным деспотом.

— Его отец родом из Дагестана. А там живут и христиане тоже. И никакой он не деспот. Родился и вырос в Питере. Совершенно нормальный парень.

И Мариша сдалась. В конце концов, пусть будет Роберт. Если, конечно, Катьке удастся охмурить его. Лично самой Марише казалось, что этот Роберт твердый орешек. И простым откровенным кокетством с ним не справиться. Тут нужно искать обходные пути.

Но пока что Роберт был вместе со своими коллегами в Никольском скиту. А тащиться туда подругам было боязно. Ведь для того, чтобы попасть под защиту мужественного Роберта, им еще предстояло миновать лес, полный неизвестных опасностей.

— Нет уж, пересидим еще одну ночь в гостинице, — сказала Мариша. — Так будет безопасней. А завтра с утра пусть Роберт берет нас под свою опеку. Прилипнем к нему и не отстанем, пока не поймает убийцу.

Однако подругам удалось увидеться с Робертом даже раньше следующего утра. Он появился в гостинице, когда девушки уже успели прийти к себе, перекусить и, по-прежнему двигаясь дружной толпой, умыться и вернуться в их общее логово в целости и сохранности. Они развесили сигнализацию, вытянули жребий, кому дежурить сегодня ночью первой, и вдруг в дверь раздался стук.

— Это Роберт! — заявила Мариша, взглянув в замочную скважину. — Пустить его?

— Конечно, пустить! — воскликнула Катька. — Хотя нет, погоди! Не пускай пока!

Она торопливо схватила помаду и жирно накрасила свои и без того полные губы. Двумя торопливыми взмахами кисти нарумянила щеки и, приняв позу скромницы, распустила на своей пышной груди ночную сорочку и принялась расчесывать свои длинные волосы, томно водя по ним жесткой щеткой, так что они искрились и переливались.

— Теперь можно? — не без иронии наблюдая за этими приготовлениями, поинтересовалась Мариша.

Катька лишь кивнула в ответ. Она была готова.

Вошедший Роберт был мрачен. Даже не просто мрачен, а очень мрачен. Кинув на него один-единственный взгляд, Мариша сразу же без всяких предварительных расспросов поняла: что-то случилось. И случилось очень плохое.

Роберт вошел и тяжело опустился за стол на единственный уцелевший после вчерашнего побоища стул. Некоторое время он сидел молча. А затаившие дыхание девушки не сводили с него глаз. Катька отложила в стороны щетинистую щетку, поняв, что сейчас Роберту не до нее и не до ухаживаний. И скорее всего, он ее просто не замечает, как никого и ничего вокруг себя.