— Что?

— К тебе никто не приходил и не просил убить Сухоручко?

— Кто? Никто не приходил! И почему кто-то должен был меня об этом просить? Нет, я сам все решил!

— Значит, смерть художника никак не связана с его настоящими преступлениями, — пробормотала Катька. — С тем, что сообщники Сухоручко подменяли музейные подлинники на грошовые подделки, о чем сам Сухоручко прекрасно знал. И даже попытался умыкнуть одну из картин самостоятельно. За что сообщники до сих пор его ищут. Верней, теперь, наверное, уже не его самого, а похищенную им картину.

Борода смотрел на Катьку с таким изумлением, что она поняла: ничегошеньки Борода про махинации художника не знал. И рассказ о второй жизни Сухоручко стал для Бороды настоящим открытием.

— Так художник был мошенник? — изумился он. — Что же, тем лучше. Выходит, я сделал доброе дело. Избавил мир от настоящего гада.

Катька даже задохнулась от возмущения.

— Ну, знаешь ли! Если так рассуждать, то он не так уж и виноват!

— В тюрьме было его место.

— Но не в могиле!

— Это уж каждый сам для себя выбирает. Не захотел в тюрьму, пожалуйте в могилу. На все божья воля!

У Катьки не нашлось достойных аргументов, чтобы опротестовать это бредовое заявление. При чем тут бог? Вряд ли он уполномочил Бороду вершить на земле суд и расправу. Но поскольку руки у Катьки были связаны и сама она находилась полностью во власти Бороды, то пленница скромно промолчала.

И очень хорошо сделала. Потому что пока она молчала, она услышала вдали собачий лай. А Борода, погруженный в собственные мысли, не услышал ничего. Лай больше не повторялся. И Катька решила, что это у нее слуховые галлюцинации.

А Бороду потянуло на откровенность. Он слишком долго носил в себе свои жуткие тайны, и теперь ему захотелось выговориться. В данный момент самым подходящим для этого человеком стала Катька. Ей и досталась участь его исповедника. Впрочем, каяться Борода не спешил. Напротив, он считал, что поступил совершенно правильно, а остальные только и делали, что путались у него под ногами и всячески ему мешали.

Услышав про этих «остальных», Катя невольно насторожилась:

— Кто это остальные? Ты что, еще кого-то убил?

От многозначительной ухмылки, которая вдруг тронула уголки губ Бороды, ее кинуло сначала в жар, а потом в леденящий холод.

— И кого? — прошептала она. — Вениамина?

— Не знаю, как его звали на самом деле. Но по удостоверению он был точно Вениамин.

Поняв, что, оберегая свою территорию с кладом от посягательств чужаков, он убил мента или даже кого-то покруче, Борода переполошился. Ладно художник. Его тело заберут, а дело о его убийстве закроют за недостаточностью улик. И совсем иначе будут искать убийцу мента. Тут уж его коллеги землю и небо перевернут, но преступника найдут. А Бороде очень не хотелось, чтобы его вычислили и арестовали. Нет, только не в тот момент, когда он намеревался стать миллионером.

— И что же ты сделал, чтобы обезопасить себя? — поинтересовалась Катька, кляня саму себя за любопытство.

Ну какое ей-то дело до этого? Но Борода ответил охотно и даже с радостью. Похоже, он гордился своей смекалкой и находчивостью.

— Я решил, что если не найдут тело, то могут подумать, будто бы Вениамин уехал в другое место.

— В другое место?

— Ну да. В любом случае его тело не должны были найти!

— Но ведь нашли!

— Это случайность, — пробормотал Борода. — И она уже не имеет значения. Сегодня я исчезну. И никому не удастся найти меня.

— Найдут! — заверила его Катя. — Эти люди точно найдут.

— Спрячусь!

— От них не спрячешься. Это не простые менты. А сотрудники службы безопасности. Понимаешь? Федералы! ФСБ!

Услышав эту новость, Борода приуныл. Но все же не слишком.

— Где они, а где я! — легкомысленно отмахнулся он и продолжал откровенничать: — Единственное, о чем я жалею, что не убил еще и твою подружку.

Это было просто потрясающе! Ну да, разумеется, Катька помнила, что преступник пытался убить их с Маришей. Именно для этого он пробрался в их комнату, когда вместо них пострадала ни в чем не повинная Зина. Но все же, узнав, что убийцей является Борода, она никак не могла взять в толк, чем же они с Маришей так насолили мужику.

И если уж так рассуждать, то это ее, Катю, он должен был возненавидеть. Это она за ним таскалась и, наверное, тоже здорово мешала своими глупыми приставаниями. А Марише Борода был, как говорится, по барабану. Она его всерьез как личность, способную на ПОСТУПОК, даже не рассматривала.

— Мою подружку? — глупо хлопая глазами, переспросила Катя. — Ты хотел убить Маришу?

— Да.

— Господи, но ее-то за что?!! — вырвалось у Кати.

— Она знала про меня все!

— Что все?