Нет, вопросы этики и морали волновали молодого человека меньше всего. Гораздо больше его интересовали размеры капитала его женушки. Точной цифры он, разумеется, не знал. Но судя по тому, как она небрежно швыряла деньги на свои прихоти вроде частной конюшни и как легко давала деньги в долг, Дима сделал вывод, что состояние ее очень велико. И, мысленно поздравив самого себя, принялся размышлять о том, как бы сделать так, чтобы это состояние поменяло хозяина.

Уже через пару месяцев супружеской жизни Дима знал, в каких банках у его жены имелись счета. Знал о принадлежащей ей недвижимости. И прочих приятных мелочах вроде той же конюшни. В обычной жизни Маша вела себя скромно. Манто из шиншиллы не покупала и сапоги из змеиной кожи не приветствовала. Это в какой-то степени примиряло Диму с существованием жены. В конце концов основная часть капитала находилась в целости и сохранности. И еще больше увеличивалась, так как ценные бумаги постоянно работали на рост.

Однако потом Дима заскучал. И решил, что достаточно потешил богатую дурочку. Пора приниматься за дело. Но Дима, как уже говорилось, был далеко не дурак. И отлично понимал: умри Маша не своей смертью, и первым под подозрение попадет именно он — ее законный супруг. Оказаться за решеткой из-за собственной торопливости? Ну уж нет!

И Дима замер, словно удав перед броском на свою жертву. Он терпеливо ждал. И, конечно, попутно заводил романчики, серьезные романы и даже присмотрел себе следующую невесту.

— Какой мерзавец! — снова не выдержала Кира. — И ведь все правда, гражданин майор! А эту Димкину невесту я своими собственными глазами видела!

Майор снова кивнул и продолжил:

— Долгое ожидание вконец истомило нашего злодея. Но тут ему неожиданно пришла помощь в лице той, от которой он меньше всего ожидал поддержки.

— Помощь? От кого же?

— От Ниночки.

— А она тут при чем?

— Во-первых, Ниночка — сестра Димы.

— Мы это знаем, — кивнули подруги.

— И, видимо, Ниночка унаследовала часть семейных черт семьи Лазоревых. Например, беспринципность, душевную черствость и эгоизм.

В общем, если не вдаваться в детали, положение у брата и сестры оказалось на удивление схожим. Они оба зависели от Мани. Дима, потому что был ее мужем, пользовался теми благами, которые она ему предоставляла, но собственных средств не имел. А Ниночка, потому что была должна Маше солидную сумму денег. И мечтала, чтобы этот долг исчез. А она, Ниночка, осталась бы единоличной владелицей того гобеленового бизнеса, который организовала.

Неудивительно, что, оказавшись в схожей ситуации, брат и сестра испытывали по отношению к Маше похожие чувства.

— Наверное, излишне говорить, что чувства эти были далеки от любви? — задал риторический вопрос майор.

Если говорить честно, то Дима ненавидел жену, считая, что она загнала его в ловушку. А Ниночка ненавидела подругу, потому что та могла в любой момент отобрать ее фирму, а саму Ниночку выгнать на улицу. Ведь все было записано на нее, на ненавистную ей теперь Машу.

Брат и сестра, несмотря на то, что выросли в разных семьях, неплохо понимали друг друга. И потому довольно скоро нашли общий язык.

— И они решили убить Маню?

— Вот именно.

— Но как?

— Миссия по ее непосредственному устранению была возложена на Ниночку.

— Почему на нее?

— Она оказывалась в меньшем подозрении, чем Дима. К тому же смерть Маши должна была выглядеть несчастным случаем во время водного круиза. Так что со стороны Димы — это была перестраховка.

— Ничего себе перестраховка! — воскликнула Кира. — Он же оказался в больнице с проломленным черепом!

— А вот это уже совсем другая история. И если вы будете так любезны и все-таки дадите мне возможность договорить, я вам расскажу и ее тоже.

Кира покраснела. Майор был совершенно прав. А ей следовало вести себя приличней. И не вскакивать каждую минуту, с криком размахивая руками. Убедившись, что в кабинете наступила тишина, не прерываемая ни звуком (пристыженные подруги даже дохнуть боялись), майор продолжил:

— Естественно, Дима никак не думал, что окажется на больничной койке, не говоря уж о смерти. Но он допустил ошибку. Решил, что Маша находится под его полным контролем. И имеет в голове лишь те мысли, которые он сам ей туда вложил.

На самом деле Маша была девушкой умной и прозорливой. Неброская внешность вовсе не является синонимом глупости. И она не могла не почувствовать, как изменилось к ней отношение мужа. Он чего-то ждал. И от неумеренной нежности и даже льстивости неожиданно переходил к грубой брани. Ночные отлучки мужа также не добавляли ему баллов.