— Я позвонил еще раз и совершенно точно уверен, что так орать может только Золотце, когда просится на улицу.

— У нас тоже дома живет кот, — попыталась увернуться Леся. — Это он и орал.

— Не путайте меня! Вашего кота — его я тоже слышал! Ваш кот — это ваш кот. Верните мне мою жену и кота!

— Почему вы думаете, что ваша жена у нас?

— Раз ее кот у вас, значит, и она сама находится где-то поблизости.

— Но я…

— Верните! — с угрозой заявил муж. — Иначе я приеду сам, и весело никому не покажется!

С этими словами он бросил трубку, а у Леси запылали кончики ушей. Трудно себе представить, какие неприятности может принести им визит разгневанного мужа. А уж про то, как это аукнется на тете Дульсинее, ее племяннице даже думать не хотелось.

Но пока в семье Леси горели такие нешуточные страсти, возле дома Ниночки ничего интересного не произошло. Кира откровенно зевала и злилась.

— Она не придет, — изнывала Леся. — Поехали снова искать тетку Дулю. Хоть ее-то спасем.

Но Ниночка все же появилась. Она прошмыгнула через двор тихо, словно мышка. И если бы подруги были чуть менее внимательны, то могли бы и не заметить ее.

— Жива! — с облегчением вырвалось у Киры. — Теперь будем ждать.

— Чего?

— Напавший на Ниночку человек уже знает, что она вышла из больницы. Думаю, она сама к нему ездила и, пытаясь договориться, сообщила ему об этом.

— Странные отношения у нее с преступником, — заметила Леся. — Как с самым близким и родным человеком.

И стоило ей произнести эту фразу, как по двору скользнула еще одна знакомая фигура. Высокая, пестро одетая. И с длинными волосами. Лицо мужчины закрывали очки. Но подруги и так поняли, кто это. Так одеться мог только один человек.

— Валентин! — ахнула Кира. — А он что тут делает?

— Пришел к жене, я полагаю!

Вообще-то издалека Валентин казался куда крепче и плечистей, чем запомнили его подруги при первой встрече. Но это был он, никакого сомнения. Этот пестрый, желтый с зеленым, пиджак подруги заметили в доме Валентина на плечиках. И джинсы, по обеим штанинам которых шла богатая цветная вышивка, никакой другой мужчина надеть не решился бы. Только Валентин!

— Слушай, а чего это он примчался? — заволновалась Леся. — В больницу даже цветов не передал. А тут пожаловал. Зачем?

— Не знаю.

Голос у Киры был словно замороженный. Она вышла из машины. И теперь пристально всматривалась в окна Ниночкиной квартиры.

— Что ты там надеешься рассмотреть? Отсюда ничего не видно!

— Отсюда — да, — согласилась Кира, — но если спуститься с крыши…

— С ума сошла! — взвыла Леся. — Хочешь повторить подвиг Игната? Ты что, не помнишь, чем это для парня закончилось?

— Он использовал негодную веревку. А мы возьмем буксировочный трос. Если он машину на рывок выдерживает, почему же нас не выдержит?

— Нас? — с замиранием сердца прошептала Леся. — Зачем же это нас?

— Кто-то должен меня страховать.

И, не слушая возражений перепуганной подруги, Кира полезла в багажник. А потом, уже держа в руках моток троса, заспешила в Ниночкин подъезд. Леся скакала следом и громко стонала, что в более идиотской затее ей в жизни не приходилось участвовать. Ведь они вполне могут просто постучать или позвонить в дверь Ниночкиной квартиры. И Кира сошла с ума, а вход на крышу все равно будет закрыт. Не проще ли постучаться к Ниночке!

— Так они нам и откроют, — проворчала Кира. — Господи, только бы успеть. Хотя бы он с ней сначала захотел поговорить, перед тем как начать убивать!

Услышав это, Леся едва не лишилась чувств. Но вовремя сдержалась. Падать в обморок, когда за дверью Ниночкиной квартиры, возможно, в этот момент убивали хозяйку, было против ее правил.

Дверь на крышу с чердака оказалась закрытой. Еще в ночь смерти Игната подруги лично видели, как какой-то мужчина, по виду домоуправ, полез на чердак и повесил замок. Но местные бомжи тоже не дремали. И сейчас замок уже снова отсутствовал. И дверь была закрыта на обычную задвижку. Которую ничего не стоило отодвинуть. Что Кира и сделала.

А оказавшись на крыше, Кира принялась лихорадочно обматывать себя тросом. Убедившись, что узлов навязано достаточно, она набросила второй конец троса на трубу воздуховода.

— Держи! — сунула она веревку в руки Леси. — Отпускай понемногу. А то я полечу вниз. И буду качаться, как маятник, на уровне второго этажа. А нам этого не нужно. Наша цель куда выше.

И с этими словами Кира соскользнула с крыши. Леся ахнула и изо всех сил уперлась ногами. Господи, почему она не мужчина? Никогда в жизни Леся не жалела, что родилась женщиной. Ну, почти никогда. Но так ярко и живо точно — никогда! Сейчас она отдала бы все сокровища мира за то, чтобы на полчаса превратиться в крепкого, физически отлично развитого мужчину. Чтобы держать трос в руках без всякого напряжения.