— Это еще кто? — прошептала она, причем ее рука подозрительно быстро потянулась за висящей на крючке сковородкой.

— Это майор милиции Тужилин! — поспешила представить его Леся.

А то вид у Киры, несмотря на раны, был до того воинственный, что Леся начала опасаться, как бы она не бросилась в новую драку. Огреет сковородой майора, разбирайся потом.

— Очень приятно, — машинально произнесла Кира, спрятав руку за спину.

Майор ничего не ответил. Он лишь кинул в сторону Киры сокрушенный взгляд, издал не менее сокрушенный вздох и простонал:

— Ох, девки-девки! Что же мне с вами делать-то?

Но делать он ничего не стал. Вместо этого он быстро ушел в ту комнату, где лежали обнаженные Ниночка и Валентин. То есть не Валентин, но человек, который был загримирован под артиста. Леся и Кира, ни слова не говоря, покорно последовали за майором в комнату.

— Кто это? — недоуменно произнесла Леся, глядя на лежащего на кровати мужчину.

— Не узнаешь?

— Вроде бы есть в нем что-то знакомое. Мы с ним встречались?

— Да.

— Давно?

— Совсем недавно. Только тогда он был с бородой.

Леся мысленно перебрала всех своих знакомых, с которыми она встречалась в последнее время. С бородой? С бородой? Кто же из них был с бородой? И внезапно она воскликнула:

— Боже мой! Это же художник! Да? Это он?

— Он самый!

— А где борода?

— Сбрил.

Леся тоже подошла настолько близко к дивану, насколько могла. Возле спящих уже суетились врачи, которых вызвал Тужилин. Но все же Лесе удалось кинуть один взгляд на лицо художника.

— Да, это он, — прошептала она, возвращаясь к Кире. — А что это у них с Ниночкой? Любовь?

— Любовь у него была с другой девушкой.

— А почему же он тогда тут и с Ниночкой? — недоумевала Леся.

Но в этот момент она услышала знакомый голос:

— Пустите меня! Вы не имеете права меня задерживать! Я ничего не сделала! Просто зашла к подруге в гости.

У Киры вытянулось и исказилось лицо. А Леся, еще не веря своим ушам, выглянула в коридор. Да, все верно. Там были ее знакомые менты, которые почему-то удерживали маленькую Маню. На девушке было вязаное коричневое пончо, которое с экрана казалось темной накидкой. Выглядела Маня так же неважно, как и Кира. Сразу было понятно, что девушки побывали в одной драке.

— Машка! — воскликнула Леся. — А ты что тут делаешь? Отпустите ее!

Но тут же она замерла. У Мани лицо было покрыто множеством мелких кровоточащих царапин, словно ее долго возили щеками по грубой наждачной бумаге. Но глаза у девушки сверкали. И признать себя побежденной она отказывалась.

— Маня! — ахнула Леся, до которой наконец дошла страшная правда. — Так это была ты? Это ты тут орудовала?

Маша кинула на подруг полный ненависти взгляд. Но отвечать не стала.

— Вот, возьми! — неожиданно произнесла Кира, швыряя в Маню париком с длинными темными волосами. — Твоя вещичка. Может быть, в тюрьме пригодится.

Маша не ответила. Лишь глаза ее сверкнули лютой злобой. Дождавшись, когда ее увели, Леся повернулась к Кире.

— Ну? — сердито произнесла она. — Надеюсь, хотя бы ты объяснишь мне, что тут произошло?

— А то! — хмыкнула Кира. — Не просто же так я столько времени глотала пыль в той нише за дверью. Кстати, очень удобное местечко для прятушек.

— Кира!

— Что?

— Что тут произошло?

Но Кира не торопилась раскрывать перед Лесей все карты. Вместо этого она произнесла:

— Кстати, напомни мне сказать Ниночке, что творчество и бизнес — это хорошо. Но за чистотой в квартире тоже время от времени следить надо. Я вся в пыли. Каждую минуту опасалась чихнуть и все испортить.

— Напомню! — взвыла Леся. — И даже помогу ей прибрать квартиру, если тебе это так важно. Но что тут произошло? Кира, хотя бы вкратце! Умоляю!

— Ну, если вкратце, то Маша хотела убить художника и Ниночку.

Леся разинула рот.

— Что? Зачем?

— Полагаю, потому что они оба были ей опасны.

— Опасны? Но чем?

— Откуда я знаю? — огрызнулась Кира. — Ты у меня так спрашиваешь, словно я — ясновидящая!

— Но ты же была в квартире все это время! И все видела.

— Была! И что с того?

— Разве ты не слышала, о чем они говорили?

— Представь себе, они особо не откровенничали. Сначала тут сидели только Ниночка и художник. То есть я даже не сразу смекнула, что это художник. Потом уж сообразила, когда он говорить начал. По голосу узнала.

— А потом?

— Потом явилась Маша. В парике. Кстати говоря, ее я тоже сперва не узнала.