Шрифт:
– Я не буду спать в одной палатке с вами.
– Будете. Тогда все решат, что вы моя женщина, и никто не посмеет тронуть вас. Я тоже не трону, не волнуйтесь. Я сохраню вашу чистоту и невинность для Эвери. Мы будем как брат и сестра.
Он задумчиво погладил потрескавшуюся эмаль брошки и сунул ее обратно в карман.
– И да будет так.
Корри холодно взглянула на него и ответила:
– Брат и сестра? Ну что ж, хорошо. Вы приняли решение, и мне остается только повиноваться. Я ведь не имею права голоса! А теперь я хотела бы немного почитать, так что, сделайте одолжение, оставьте меня в покое.
– Прекрасно, читайте на здоровье. Я как раз собирался сесть за статью.
Корри достала из сундука книгу и уткнулась в нее, искоса поглядывая на Куайда, который доставал из ящика бумагу и чернильницу.
Эвери! Она постаралась оживить в памяти любимые черты, но портрет получался блеклым и невыразительным. Зато на его фоне четко и навязчиво вырисовывалось лицо Куайда. Голубые смеющиеся глаза, кривая линия переносицы, неправильно сросшейся после перелома…
Глава 18
Озеро Беннет со всех сторон обступали синие лесистые склоны холмов, над которыми возвышались голые скалы. Предсказания тети Сьюзен относительно суровости и дикости здешних мест сбылись в полной мере. На пути сюда они видели лосей и дважды обнаруживали медвежьи следы около палатки. Ночами поднимался холодящий кровь волчий вой, полный одиночества и невыразимой тоски.
Отсюда должно было начаться их путешествие по воде до Доусон Сити. К разочарованию Корри, Беннет Сити оказался еще одним палаточным лагерем, протянувшимся на многие мили по берегу замерзшего озера, еще одним скоплением людей, суетящихся вокруг штабелей пиломатериалов и остовов недостроенных лодок. Воздух был пропитан запахом свежеоструганного дерева, горное эхо усиливало и без того оглушительный визг пил и стук топоров.
У Корри было такое ощущение, что десять тысяч человек ни с того ни с сего решили поселиться на территории лесного склада.
С ледников окрестных гор постоянно и неумолимо дул холодный влажный ветер. Снег ложился на землю и тут же таял, превращая белизну земной поверхности в черную слякоть, обнажая нечистоты и мусор – неизбежные спутники человеческого жилья. Опилки и стружки, пустые бутылки, пищевые отходы, консервные банки. Какой-то шутник построил настоящий маленький домик из пивных бутылок с крышей из жердей, покрытых брезентом и дерном.
Основным занятием населения Беннет Сити являлось судостроение, как остроумно заметил Куайд.
– Билет на пароход стоит дорого, многим это не по карману. Вот они и строят суда своими руками – кто во что горазд. Это может быть все что угодно, лишь бы держалось на плаву – шаланда, плоскодонка, выдолбленная колода. Я даже видел здесь на берегу одну лодку с гребным колесом. Представляю, какое будет зрелище, когда все эти штуковины спустят на воду.
– Да, но озеро замерзло. Как же они доберутся до воды?
Корри в изумлении оглядела заснеженную поверхность озера, шероховатую от торосов.
– Лед скоро сойдет. А когда Юкон вскроется, я куплю билет на пароход, и мы поплывем вверх по течению. Я, может быть, и обладаю некоторыми достоинствами, но боюсь, что на судостроение моих талантов не хватит. Так что в ближайшие две-три недели нам делать совершенно нечего. Только ждать. Вы можете фотографировать, сколько душе угодно. А ледоход, я уверен, произведет на вас незабываемое впечатление.
Дни тянулись медленно. Корри все чаще задавалась вопросом, удастся ли ей в конце концов отыскать Эвери. Куайд наводил справки здесь, на озере, но никто ничего не знал о Курране. Куайд предположил, что он, вероятно, решился пересечь озеро по льду на собачьей упряжке. А может, он вообще проходил не здесь, а по Белой тропе или перешел через ледники у Вальдеса.
– Как бы то ни было, беспокоиться не стоит, Корри. Если он здесь, мы найдем его. Если же нет, если он погиб, тогда…
Куайд мог не продолжать. Корри к этому времени уже успела узнать, как непредсказуема человеческая судьба в этом диком краю. Эвери мог погибнуть, замерзнуть насмерть где-нибудь на горном перевале, и она может никогда не узнать об этом.
Зато Корри на собственном опыте узнала всю тяжесть совместного житья с Куайдом. Он тщательно придерживался обещания обходиться с Корри, как с сестрой. Временами он казался веселым и беззаботным, и Корри было легко с ним. Чаще он пребывал в мрачном безмолвии.
Однажды за ужином Куайд казался особенно тихим и погруженным в себя. Вдруг он нарушил молчание странным вопросом:
– Корри, вы меня считаете разумным человеком?
Она удивленно подняла на него глаза.
– Да… конечно, да. А почему вы спрашиваете?
Куайд отвернулся.
– Возможно, когда вы узнаете меня получше, то перестанете считать таковым. Скажите, вас никогда не обуревали… странные чувства? Странные, необъяснимые чувства, от которых не избавиться, которым можно только подчиниться?