Как-то Эвери сказал ей, что по соседству с ними какая-то компания, основанная в Сан-Франциско, устанавливает огромную паровую землечерпалку. Корри пришла в ужас, когда узнала, что называется она «Ирль и K°». Ей с трудом удалось скрыть свое беспокойство от Эвери. Но позже, вернувшись к своим обычным хозяйственным делам, она по здравом размышлении решила, что бояться ей теперь нечего: она – замужняя женщина, так что пусть Дональд забирает себе двадцать процентов папиного состояния и будет доволен этим.

В начале сентября Корри впервые увидела северное сияние. Мэйсон, который по окончании рабочего дня зашел проведать ее, объяснил ей, что это всего лишь электромагнитное явление.

– Говорят, что оно предвещает наступление зимних холодов. Я предпочитаю думать, что это Господь Бог показывает нам свое всемогущество.

Корри улыбнулась.

– Что бы то ни было, зрелище воистину прекрасное.

Они стояли замерев и не могли оторвать взгляда от неба, которое от края до края прорезали сияющие дуги, мерцающие темно-зеленым светом. Создавалось ощущение фантастическое, нереальное, тем более что все это происходило в полнейшем безмолвии. Легкий ветерок слегка шевелил волосы на голове, отчего казалось, что на людей нисходит какая-то высшая сила, приобщающая их к небесной жизни.

Со склона холма раздавались крики Эвери и его товарищей, которые, несмотря на вечерний час, не оставляли своих трудов. Они были так погружены в работу, что ничего вокруг не замечали. Корри знала, что подобные вещи не имеют для них никакого значения. Единственное сияние, которое могло привлечь их внимание, – это блеск золотого песка на дне корзины с глиной и гравием. Корри услышала голос Мэйсона:

– Я столько слышал о полярном сиянии, а теперь вижу его своими глазами. Когда я наконец вернусь домой и снова пойду учиться в колледж, я буду вспоминать нашу жизнь здесь. Это сияние. И тебя, Корри. Ты очень красивая.

Эти слова прозвучали тихо-тихо, как шелест ветерка. Корри почудилось, что они доносятся с неба и вызваны таинственной игрой светящихся лучей. Не сводя глаз с сияния, Корри сказала:

– Мэйсон, ты не будешь вспоминать меня. Пройдет совсем немного времени, и ты меня забудешь. Я – жена Эвери. У нас скоро родится ребенок. И потом, я сейчас совсем некрасивая, толстая.

– Это неправда. Ты очень красивая. Ты самая красивая женщина на свете. Я люблю тебя, Корри!

– Нет, Мэйсон, нет.

– Я действительно люблю тебя.

Он отбросил с глаз длинную прядь белокурых волос. Корри недавно стригла его, но он снова оброс и стал похож на юного пастушка с выгоревшими на солнце, взлохмаченными кудрями. Он казался еще моложе своих девятнадцати лет. «Совсем ребенок», – подумала Корри. Она взяла его за руку. Мужчины были заняты своим делом и не смотрели в их сторону.

– Мэйсон, мне не следует позволять тебе говорить такие вещи. Я – замужняя женщина. А ты вернешься домой в Мичиган и найдешь там красивую девушку, которая станет твоей женой. Я ведь не могу ею стать. – Корри еще больше смягчила голос. – Хотя, должна тебе сказать, без твоей помощи по хозяйству мне было бы очень трудно. Я благодарна тебе и за дрожжи, и за корыто.

– Да, корыто.

Мэйсон печально улыбнулся, и его улыбка совпала с очередным всполохом сияния. Корри вдруг почувствовала, что он с силой сжимает в руке ее пальцы.

– Корри, зачем ты вышла за него замуж? Я имею в виду Эвери. Ты ведь не любишь его, я знаю. И он тебя не любит.

– Мэйсон!

Корри отступила от него.

– Ты сама знаешь, что это правда. Когда я увидел, как он смотрел на тебя в тот первый вечер, когда ты приехала, мне захотелось ударить его. И до сих пор хочется. Жениться на такой прекрасной девушке, а потом относиться к ней, как будто ее не существует, как… как к служанке, или машине, или… как будто она годится только для одного…

– Мэйсон! Ты забываешься! Тебя это не касается. Мы с Эвери счастливы. Иначе и быть не может! Так что, пожалуйста, не вмешивайся куда тебя не просят.

– Я и не вмешиваюсь! Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

– Да, я думаю, так будет лучше. Мэйсон, мне очень жаль.

– Мне тоже.

В следующее мгновение, прежде чем Корри успела опомниться, Мэйсон шагнул к ней и поцеловал. Прикосновение его влажных губ было по-детски неуклюжим, но страстность горячего сильного тела была совсем не детской.

– Мэйсон! Ты не должен…

Корри отстранилась, чтобы перевести дыхание.

– Ерунда.

Он уткнулся лицом в ее шею, а потом снова поцеловал. На этот раз поцелуй был долгим и жадным. Корри чувствовала биение его юного сердца и думала о том, что он никогда не знал женщины и что он любит ее. Так почему же она испытывает такое ужасающее, мрачное отчаяние? Она мягко попыталась отстранить его.

– Мэйсон! Ради Бога, что если Эвери нас увидит? Он и так недолюбливает тебя. Ты представляешь себе, что будет… Он может заставить тебя продать свою долю участка. Он отберет ее, и тебе придется вернуться домой. И потом, Мэйсон, ты слишком молод для меня.