– Он там, внизу. Он хотел опустить вниз корзину, но веревка не выдержала. С ним все в порядке, я слышу его голос.

Мэйсон улыбнулся Корри, чтобы как-то подбодрить ее. Билл Хоталинг угрюмо проворчал:

– Я же говорил вам, что женщина на прииске – к несчастью.

Корри вспыхнула.

– Не говорите ерунды! Принесите лучше другую веревку. Что толку стоять и смотреть. Ну же! Несите веревку!

Билл Хоталинг наградил ее яростным взглядом и побежал исполнять приказание. Корри склонилась над темной дырой в земле и громко крикнула:

– Эвери!

Из глубины донеслось:

– Слава Богу, со мной все в порядке. Принесите веревку и вытащите меня отсюда, черт побери. Мы и так уже потеряли кучу времени.

– Билл уже побежал за ней.

Корри знала, что эти шурфы, каждый из которых глубиной в двадцать два фута, очень опасны, тем более теперь, когда между ними стали строить тоннель. Но на этот раз все обошлось: они достали Эвери целым и невредимым, перепачканным с ног до головы глиной.

– Эвери, ну как ты?

– Все нормально. Только я не понимаю, почему оборвалась веревка. Такое ощущение, что кто-то приложил к ней руку. Я купил ее в Доусоне две недели назад, она совсем новая.

Эвери сделал шаг и застонал от боли, не в силах ступить на правую ногу. Корри бросилась к нему, чтобы поддержать, но Эвери холодно отстранил ее и сказал:

– Оставь меня! Ничего страшного, я всего лишь подвернул ногу. Давайте заменим веревку, я снова спущусь вниз и буду насыпать глину в корзину, а вы поднимайте ее наверх. Все-таки странно. Ума не приложу, что могло статься с веревкой.

Взгляд, брошенный при этом на Корри, ясно давал понять, что не один Билл Хоталинг считает ее причиной всех бед и несчастий.

10 ноября. С каждым днем становится все холоднее, я часто думаю о своем ребенке и о том, что его появление на свет совсем не интересует Эвери. Он может думать только о золоте. Оно стало для него навязчивой идеей.

Наступил ноябрь. Солнечные летние дни казались теперь далеким, сказочным воспоминанием, несбыточным сном. Настоящий Север – это суровая, холодная зима.

Чтобы чем-то занять себя долгими зимними вечерами, Корри принялась вести дневник. У нее было несколько листков бумаги, которые Мэйсон привез ей в подарок из города. Записи были краткими и невеселыми, потому что в сердце Корри давно не было места радости, но просматривать их время от времени она любила – не так много в ее жизни было развлечений.

22 сентября. Выпал первый снег, но пролежал недолго. Он скоро растаял, и потоки грязной талой воды чуть было не размыли нашу крышу. Теперь каждую ночь подмораживает. Вчера полярное сияние было не зеленым, а красным, очень похожим на зарево пожара, я плохо спала…

5 октября. В семь часов утра термометр показывал семь градусов ниже нуля.

7 октября. Сегодня снова выпал снег. На этот раз он пролежал дольше и растаял только к полудню. Мое дитя очень беспокойно последнее время; неужели ему передается тот страх, который я испытываю перед наступлением зимних холодов? Я ведь никогда не зи-мовала на севере. Мэйсон говорит, что среди старателей уже есть случаи обморожения, а на тех участках, которые расположены выше, в горах, несколько человек уже замерзли насмерть. Эвери и слышать не хочет о том, чтобы отправить меня домой. Очень скоро это станет невозможным потому, что Юкон замерзнет, а путешествие по льду под силу только очень выносливому и закаленному человеку.

23 октября. На этой неделе мы получили известие о сильном пожаре в Доусоне, в результате которого сгорело много домов на Франт-стрит. Сгорел ли салон Ли Хуа, неизвестно.

Вскоре после этого Эвери решил съездить в Доусон. Ему надо было купить новое полотно для пилы, а также зайти к врачу. На днях с ним произошел еще один несчастный случай: он поскользнулся на незакрепленной доске и сильно поранил руку о стенку шурфа. Ему снова повезло, он мог упасть вниз головой и сломать себе шею.

Корри просила Эвери взять ее с собой, но тот наотрез отказался: совершать такую поездку в ее положении было небезопасно. Корри очень расстроилась. Ей так хотелось увидеться с Ли Хуа и доктором Себастьяном. Эвери угрюмо пообещал ей разузнать что-нибудь о них.

– Так и быть, я встречусь с ними. А трястись по неровной дороге в телеге тебе совсем ни к чему. Не дай Бог, станет плохо, что я тогда буду делать? Не хватало еще оказаться в Доусоне с хворой женой на руках!

Через три дня Эвери вернулся с перевязанным запястьем и новостями от Ли Хуа и Уилла Себастьяна. Доктор снял небольшой домик, обустроил его и занимается частной практикой. Он передает Корри привет и наилучшие пожелания. За две недели до родов она должна приехать к нему в Доусон, чтобы он лично имел возможность осмотреть ее и принять роды. К тому времени снег уже плотно ляжет на землю, и поездка на санях будет необременительной.

Что касается Ли Хуа, то ее салон не пострадал, кроме того, сейчас она открыла новое заведение под названием «Принцесса Дансинг». В Доусоне говорят, что самые хорошенькие девушки в радиусе пятисот миль собраны под крылом госпожи Ли Хуа. Корри была поражена.

– Но ведь когда я в последний раз видела Ли Хуа, у нее был салон причесок!

– А теперь она занимается более прибыльным делом. Золото здесь повсюду, надо только уметь найти и взять его. Одни добывают его из земли, другие – из карманов богатых мужчин. Вот и вся разница.