– Куда он их повел? – спросила девушка.

– Они были все в предчувствии большого приключения, отважные маленькие воины. Теперь, когда дошло до дела, им необходимо взять все свои пустышки, чтобы не потерять голову от страха.

– Пустышки?

– Рудольфу пришлось пойти с ними в детскую, чтобы забрать любимых плюшевых зверей и игры.

Соня улыбнулась:

– Теперь мне уже лучше. Очень неприятно было думать, что дети храбрее меня.

– И меня, – откликнулся Билл.

В заднюю дверь дома со звуком, напоминавшим выстрел из пушки, ударилось что-то большое и твердое.

– Да тише, тише, – воскликнула Бесс. – Я иду в подвал, пока что-нибудь не влетело сюда и не расплющило меня, как лягушку. – Она бегом пересекла кухню и распахнула тяжелую белую дверь.

Как только женщина скрылась из вида, Билл произнес:

– Все это мне очень не нравится.

– Что?

– То, что дети наверху в такое время, – ответил он с беспокойством.

– Рудольф с ними.

– От этого мне ничуть не лучше.

– Все остальные в подвале. Больше никто не пошел наверх.

– Там может оказаться Блендуэлл.

Ей отчаянно хотелось доказать, что эти страхи – просто глупость.

– Как Блендуэлл мог проникнуть в дом? Все накрепко заперто, окна закрыты ставнями.

– Может быть, у него есть ключ от входной двери.

– Откуда ему взяться?

– А как он в свое время проникал в дом Доггерти в Нью-Джерси? – произнес Билл и взял девушку за руки. – Идите в подвал, к остальным.

– Куда вы?

– Наверх. Блендуэлл может застать Рудольфа врасплох, но с нами двоими ему справиться не удастся.

Соня удивленно покачала головой и сказала:

– У половины людей в этом доме храбрости столько, что хватит на дюжину альпинистов.

– Я не храбрый. Я просто делаю то, что рано или поздно кому-нибудь придется сделать. Этот урок мне преподал брат: мужчина должен выполнять свой долг, если он ясен; если ты бежишь от неприятной работы, она просто погонится за тобой.

– Не знала, что у вас есть брат.

– И очень любимый.

– Раньше вы никогда о нем не упоминали.

Он улыбнулся странной улыбкой, какой Соня никогда не видела прежде, и сказал так поспешно, как будто хотел поскорее закончить разговор и пойти наверх:

– О да. Мой брат Джереми – один из лучших людей, которых я когда-либо знал. Он совсем ничего не боится. – Он с силой сжал ее руки и помчался к главному холлу, крикнув через плечо: – Отправляйтесь в подвал! Сейчас же! – Голос смешался со звуками бури.

Он исчез.

Соня стояла на том самом месте, где Билл с ней распрощался, как будто вросла в пол.

Вырванная с корнем пальма во второй раз ударилась в заднюю дверь, заставив кухню отозваться гулким эхом.

Наконец она сделала шаг по направлению к безопасному подвалу, но тут же остановилась задолго до того, как достигла цели. Сама не зная, откуда это пришло, она поняла, что кризис уже наступил и скоро, может быть в следующие несколько секунд, произойдет та самая катастрофа, которой они давно ждали...

Наблюдая за стрелками кухонных часов, Соня чувствовала себя так, словно кто-то изменил нормальный ход времени и минуты ползут куда медленнее, чем обычно. Собственно говоря, теперь секунды тянулись дольше, чем в нормальное время минуты, и длинная красная стрелка будто завязла в патоке.

Наконец прошла одна минута.

И другая.

Ветер кричал и выл, пытаясь рывком разодрать стены дома и добраться до людей, скрывающихся внутри его; она без труда смогла бы вообразить себе, что он вдруг превратился в существо, обладающее злым разумом.

Прошла третья минута.

Она прошла к выходу в холл и выглянула, чтобы посмотреть на лестницу, но с тревогой обнаружила, что там нет ни Сэйна, ни детей, ни Билла. Что, если Блендуэлл действительно был в доме? И что, если, несмотря на то что он говорил Биллу, пистолет у него все-таки есть. Услышала бы она в таком случае два выстрела – по одному из оружия Рудольфа и Блендуэлла – сквозь рев ветра и дождя? Вряд ли.

Прошла четвертая минута...

Патока...

Пять минут с тех пор, как Билл поднялся наверх, восемь или девять – с того момента, как телохранитель отвел детей к ним в комнату для того, чтобы забрать мягких зверушек и игры. Соня подумала, что для такого простого дела у них было более чем достаточно времени.

Девушка прошла через холл, каждую секунду надеясь вот-вот услышать шаги всех четверых, но к тому времени, как она оказалась у лестницы, стало ясно, что надежды были напрасными.

– Эй! – крикнула она с первой ступеньки.

Рев ветра перекрыл крик.

Она взглянула на дверь кухни, в сторону входа в подвал, который отсюда уже не был виден, подумала о безопасности и внезапно, в необъяснимом порыве бросилась наверх.

В коридоре второго этажа благодаря ставням, закрывавшим окна, и задернутым занавескам было особенно темно; там никто не стал зажигать свет. Собственно говоря, стоял такой мрак, что Соня чуть было не споткнулась о тело, прежде чем заметила его. Оно лежало посреди коридора у двери в комнаты детей, неподвижное, мертвое.