Все еще была ночь. Или снова ночь. Он потерял счет времени.

Он лежал на спине, на надувном матрасе, под одеялом. Его плечи и голова покоились на подушке, под нее еще что-то было подложено, чтобы приподнять голову Спенсера повыше.

Услышав мягкий свистящий звук и ощутив неестественный жар лампы Кольмана, он понял, что источник находится где-то за ним.

Мерцающий свет выявил отшлифованные дождями и ветром каменные образования справа и слева, прямо напротив лежала каменная плита, покрытая ночным инеем, который не смогли растопить лучи лампы. Над головой Спенсера, от одного выступа скалы до другого, был натянут закамуфлированный под цвета пустыни брезент.

Очередной приступ боли охватил голову.

– Лежите спокойно, – услышал он голос Валери.

Тут до него дошло, что подушку она держит на своих скрещенных ногах, так что его голова лежит у нее на коленях.

– Что вы делаете? – он был удивлен слабостью своего собственного голоса.

– Зашиваю раны, – ответила она.

– Вы не должны делать этого.

– Они открыты и кровоточат.

– Я не стеганое одеяло.

– Что это должно означать?

– Вы не врач.

– В самом деле?

– Так вы врач?

– Нет. Лежите спокойно.

– Это больно.

– Конечно.

– Вы занесете инфекцию, – забеспокоился он.

– Я выбрила это место, а потом стерилизовала его.

– Вы выбрили мою голову?

– Только один маленький участок вокруг раны.

– У вас есть какое-то представление о том, что вы делаете?

– Вы имеете в виду варварство или врачевание?

– Последнее.

– У меня есть начальные знания.

– Черт бы их побрал!

– Если вы будете себя вести как ребенок, я прибегну к шприцу с местным обезболиванием.

– Он у вас есть? Почему же вы не использовали его?

– Вы были почти без сознания.

Он закрыл глаза, снова погрузившись в черно-белый мир, потом раскрыл глаза и произнес:

– Но теперь-то уже нет.

– Что «нет»?

– Не без сознания.

– Только что вы снова теряли его. После нашего разговора прошло несколько минут. И пока вы отсутствовали в этот раз, я почти закончила. Еще один стежок, и все готово.

– Почему мы сделали остановку?

– Вы плохо переносили поездку.

– Да, конечно.

– Вы нуждались в уходе. А теперь вы нуждаетесь в отдыхе. Кроме того, облачность быстро опускается.

– Пора двигаться дальше. Ранней птахе достаются томаты.

– Томаты? Это интересно.

Он нахмурился.

– Я сказал – томаты? Почему вы пытаетесь смутить меня? [6]

– Потому что это так легко. А теперь – последний узелок.

Спенсер закрыл воспаленные глаза. В мрачном черно-белом мире шакалы с человеческими лицами рыскали по обвитым плющом камням огромного разрушенного собора. Он слышал плач детей, погребенных под руинами.

Когда он открыл глаза, то обнаружил, что голова его лежит слишком низко. Теперь только подушка приподнимала ее всего на несколько дюймов.

Валери сидела на земле рядом и разглядывала его. Ее темные волосы мягко спадали на одну сторону, в свете лампы она выглядела очень хорошенькой.

– Вы хорошенькая в свете лампы, – сказал он.

– А теперь вы спросите, я Водолей или Козерог.

– Черта с два.

Она рассмеялась.

– Мне нравится ваш смех, – сказал он.

Она снова засмеялась, повернула голову и, размышляя, всмотрелась в темную пустыню.

– А что вам нравится во мне? – спросил он.

– Мне нравится ваша собака.

– Это замечательная собака. А что еще?

Снова взглянув на него, она сказала:

– У вас красивые глаза.

– Да?

– Честные глаза.

– Правда? Были еще красивые волосы. Теперь состриженные. Меня обкромсали.

– Подстригли. Только чуть-чуть в одном месте.

– Подстригли, а потом обкромсали. Что вы делаете здесь, в пустыне?

Она взглянула на него, потом, не ответив, отвела взгляд в сторону.

Но он не хотел позволить ей отделаться от него так легко.

– Что вы делаете здесь? Я буду спрашивать вас до тех пор, пока от повторения вы не начнете сходить с ума.

– Спасаю вашу задницу.

– Не выкручивайтесь. Я имею в виду, что вы делали здесь первоначально.

– Искала вас.

– Почему? – удивился он.

– Потому что вы искали меня.

– Но, ради Бога, как вы нашли меня?

– Доска Оуйя [7] .

– Вряд ли смогу поверить в то, что вы сказали.