– Проблемы национальной безопасности – это слишком расплывчато.

Если Рой когда-нибудь попадет в настоящую беду и газеты запестрят крупными заголовками с его именем или начнется расследование его деятельности со стороны конгресса – Кассандра Солинко, естественно, станет отрицать, что она когда-либо подтверждала его принадлежность к ФБР. Если ей не поверят или потребуют под присягой рассказать то малое, что она знала о деятельности Роя и его безымянного агентства, то можно будет не сомневаться, что она погибнет от мозговой эмболии или обширного инфаркта миокарда, или же на полной скорости врежется в ограждение набережной или мост. Она прекрасно понимала все последствия сотрудничества с Роем.

– Простите, капитал Дескоте, я вам больше ничего не могу сообщить.

У Роя могут быть такие же неприятности, как у Кассандры Солинко, если он сам что-то сделает не так. Служение народу – весьма тяжелый труд, да еще сопровождаемый постоянными стрессами.

Именно поэтому у тех, кто служит народу, должны быть удобные офисы, хорошая плата за труд и другие блага. Рой так считал, и, пожалуй, он был прав.

Дескоте не нравилось, когда от него старались что-то скрыть. Он постарался не хмуриться, изобразил подобие улыбки и, продолжая свою тактику, заметил:

– Весьма сложно оказывать помощь, когда у тебя нет полной картины предстоящего фронта работ.

Было так легко поддаться очарованию Дескоте и решить, что его плавные, но сильные движения естественны для человека, выросшего в тропиках. Можно было поверить его певучему и мягкому голосу и подумать, что он легкий и легкомысленный человек.

Но Рой прочитал правду в глазах капитана. Они были огромными, темными и блестящими. Но кроме этого они были такими пронзительными, а взгляд – прямой, как на портретах Рембрандта.

В его глазах светились ум, терпение и удивительное любопытство. Это был именно такой человек, который мог сильно помешать работе Роя. Рой в ответ на милую улыбку капитана улыбнулся еще шире. Он был убежден, что его взгляд молодого и добродушного Санта-Клауса вполне мог нейтрализовать карибское очарование. Потом он сказал:

– Мне вообще-то помощь не нужна. Мне не нужны поддержка или другие услуги. Мне нужна всего лишь информация.

– Если мы ею располагаем, то с удовольствием поделимся с вами, – ответил ему капитан.

Две лучезарные улыбки на какое-то время даже помогли лучше осветить офис.

– До того, как вас перевели в центральную администрацию, – сказал Рой, – я знаю, вы были капитаном отделения.

– Да, я командовал отделением в западном Лос-Анджелесе.

– Вы не помните такого молодого офицера, который служил у вас немногим больше года, – Спенсера Гранта?

Дескоте широко раскрыл глаза:

– Да, конечно, я помню Спенса. Я прекрасно его помню.

– Он был хороший полицейский?

– Самый лучший. – Дескоте сказал это, ни минуты не думая. – Он закончил полицейскую академию, имел степень по криминологии, проходил специальные тренировки в армии – у него была великолепная подготовка.

– Он был очень компетентным, не так ли?

– Применительно к Спенсу это слово ничего не значит.

– Он – умный человек?

– Очень умный и знающий.

– Он убил двоих похитителей машин. Это убийство было оправдано?

– Черт, да, они получили по заслугам. Одного из похитителей разыскивали по обвинению в убийстве, а второго обвиняли в трех тяжких преступлениях. Оба преступника были вооружены и стреляли в него. У Спенса не было выбора. Его оправдали так же быстро, как сам Господь Бог пропустил святого Петра в рай.

Рой заметил:

– Но после этого он перестал патрулировать улицы.

– Он больше не желал носить с собой оружие.

– Но он же был в войсках диверсионно-разведывательного подразделения.

Дескоте кивнул головой:

– Да, он участвовал в действиях в нескольких районах в Центральной Америке и на Ближнем Востоке. Ему приходилось убивать, и наконец он понял, что не желает больше служить в армии.

– Это произошло из-за того, что он чувствовал, убивая людей?

– Нет, скорее, потому... Мне кажется, он всегда был не уверен, действительно ли нужно убивать. Вне зависимости от того, что говорили политики. Но это всего лишь мои предположения. Я не могу точно знать, что сам Спенс думал по этому поводу.

– Если человеку трудно применять оружие против другого человека, что ж, это вполне можно понять, – заявил Рой. – Но меня поражает, что человек может променять армию на полицию...

– Он считал, что, будучи полицейским, он сам сможет решать, когда нужно, а когда нет пускать в ход оружие. Ну, это была его мечта. А мечта умирает последней...

– Он что, мечтал быть копом?

– Необязательно копом. Просто он мечтал быть нормальным парнем в униформе, рисковать жизнью, помогая людям, спасать жизни и выполнять законы.