Ожидая Роя, Доннер сидел на своей инвалидной коляске в центре храма. Его окружали тени. В такой обстановке он должен был быть похож на странную мистическую фигуру, но вместо этого со своей приземистой крепкой фигурой, широким лицом, коротко остриженными волосами и яркой гавайской рубашкой он напоминал героев своих карикатур.

Войдя в храм, Рой сказал:

– Вы рассказывали мне о Спенсере Гранте...

– Неужели? – спросил Доннер с иронией.

Хотя на самом деле в течение последних двадцати минут Доннер заставлял Роя бегать за собой по всему поместью, он тем не менее много рассказал о Гранте. Они служили вместе в армейском десанте. Но Доннер не сказал ничего, что могло бы прояснить что-то в характере этого человека или высветить какие-нибудь важные детали его жизни до армии.

– Мне нравился Голливуд, – сказал Доннер. – Он был одним из самых спокойных людей среди тех, кого я знал. Он также был самый воспитанный и умный, и он всегда старался держаться в тени. Он никогда ничем не хвастался. Но когда он был в подходящем настроении, то становился весьма остроумным, и с ним было приятно общаться. Но он все равно держался в стороне и не откровенничал. Нельзя было сказать, что хорошо его знаешь.

– Голливуд? – переспросил его Рой.

– Ну да, мы его так называли, когда хотели поддразнить. Ему нравились старые фильмы. Я хочу сказать, что он просто был на них помешан.

– Какими фильмами он увлекался?

– Ну, фильмы с напряженным сюжетом, драмы со старомодными героями. Он говорил, что в новом кино совершенно позабыли о том, какими должны быть герои.

– Как это?

– Он говорил, что герои должны всегда разбираться что хорошо, а что плохо. Не так, как сейчас. Ему нравились фильмы «На север через северо-запад», «Печально известный», «Убить пересмешника». Герои этих фильмов обладали высокими принципами и моралью. Они больше пользовались своими мозгами, чем оружием.

– А теперь, – заметил Рой, – мы видим фильмы, где парочка сильных полицейских может перебить и разрушить половину города, чтобы добраться до одного «плохого» парня...

– ...они грязно ругаются и матерятся...

– ...они прыгают в постель к женщинам, с которыми знакомы в лучшем случае часа два...

– ...они, полуобнаженные, бегают по экрану и хвастаются своими мышцами и вообще занимаются самолюбованием.

Рой кивнул:

– Ну, он не так уж не прав.

– Любимыми звездами Голливуда были старые звезды: Кэри Грант и Спенсер Трейси, он часто говорил о них, но над ним потешались из-за этого.

Рой был поражен, что его взгляды на современных героев кино и мнение по этому поводу человека со шрамом полностью совпадали. Его взволновало, что он мог соглашаться с мнением такого опасного социопата, каким был Спенсер Грант.

Размышляя об этом, он вполуха слушал Доннера.

– Простите, из-за чего над ним потешались?

– Ну, все было, в общем-то, не так смешно. Его мамочка обожала, видимо, Кэри Гранта и Спенсера Трейси и назвала его в их честь. Но для парня, подобного Голливуду, который был таким спокойным и скромным, почти не встречался с девушками, все время старался держаться особняком... ну, нам казалось весьма забавным, что он носил имена парочки кинозвезд и мог как-то быть связан с героями, которых они играли. Ему было всего лишь девятнадцать лет, когда он начал тренировки в отряде десантников, но иногда казалось, что Голливуд лет на двадцать старше всех нас. В нем просыпался ребенок только тогда, когда он обсуждал старые фильмы или смотрел их.

Рой понимал, что все, о чем он сейчас узнал, было весьма важным, но он еще не понял – почему.

Он стоял на пороге открытия, но все не мог осознать, в чем оно заключается.

Он даже задержал дыхание, боясь, что если выдохнет, то может исчезнуть то, что он почти держал в руках.

Мягкий ветерок проник в храм.

На полу из песчаника, у левой ноги Роя, черный жук медленно полз по своим непонятным делам.

Потом, как бы в полусне, Рой услышал, как он задает Доннеру вопрос, который сам еще полностью не осмыслил:

– Вы уверены, что его мать дала ему имена в честь Кэри Гранта и Спенсера Трейси?

– Разве это не очевидно? – ответил ему Доннер.

– Вы так считаете?

– Для меня это совершенно очевидно.

– Он никогда не рассказывал вам, почему она его так назвала?

– Я точно не помню, но, наверно, он говорил мне.

Продолжал дуть легкий ветерок, жук полз, и Рой вздрогнул от догадки.

Босли Доннер сказал ему:

– Вы еще не видели водопад. Он – потрясающий. Правда-правда. Пошли, вам следует его посмотреть.

Коляска зафырчала и выехала из храма.

Рой повернулся и увидел, как Доннер на большой скорости мчится среди холодных теней по наклонной дорожке. Его было прекрасно видно между колоннами из песчаника. Его яркая гавайская рубашка, казалось, загоралась каждый раз, когда он попадал в просветы между тенями, яркие золотисто-красные лучи солнца высвечивали ее. Потом он промелькнул и пропал в тенях огромных австралийских папоротников.

Теперь Рой понимал, что больше всего его раздражало в Босли Доннере, – этот чертов карикатурист был слишком уверен в себе и независим. Даже если он был инвалидом, он ни от кого не зависел и не терял бодрости духа.