– Он же демон, – отозвалась девочка. Казалось, она совершенно уверена в себе.

Глаза ребенка были закрыты, но под тонкой кожей век было видно, как подергивается глазное яблоко.

– Что же он сейчас делает?

– Бегает по лесу. Ему нравится бегать и быть свободным. Он унюхивает кроликов и белок и идет по следу. Найдет какую-нибудь нору да и выгонит оттуда кролика. Вот он преследует кролика между деревьями, ветки деревьев хлещут его по бокам. Он прекрасно чувствует себя. Он загоняет кролика в угол. Глазки у кролика алые-алые. Глаза волка тоже горят алым пламенем. Он прыгает на кролика, подминает его под себя, слушает его визг. Разрывает кролика на части. Кровь такая вкусная.

Свет в комнате был слабый. Тени подползали все ближе, словно укутывая сидящих черными мантиями.

– Посмотри на волка, – приказал Уолтер.

– Он ест кролика, – ответила Фрейя.

– Нет. Он снова превращается в туман. Он вновь превращается в дымку, правда?

Дженни понимала, что он желает разбить галлюцинации ребенка. Но девочка стойко стояла на своем.

– Нет, – заявила Фрейя. – Он вовсе не превращается в дымку. У него черная шерсть. А с белых зубов капает кровь. Много крови. Ему нравится вкус крови и хочется ее побольше.

– Он тает, исчезает, – настаивает Уолтер.

– Нет.

– Он не хочет больше убивать никого. Он очень устал от погони и охоты. Он старый, уставший волк. Он хочет где-нибудь свернуться калачиком и поспать.

– Нет. Он жаждет крови. Он хочет убить Холликросс. И выходит из леса. Он перебегает по газону, вниз но дороге к живой изгороди. Он бежит очень быстро.

Хобарт предпринял новую попытку вывести девочку из ее фантазий. Но она опередила его и заговорила. Теперь ее голос звучал громче, слова быстрее слетали с губ, иногда казалось, что они идут сплошным потоком. Это больше походило на истерику.

– Волк у конюшни. Он обнюхивает дверь. Ищет Холликросс. Он ищет только ее. Он знает, что на лошади завтра будут ездить. Дженни найдет лошадь, и все узнают, что волк на свободе. Он хочет, чтобы все узнали о нем. Он хочет этого так сильно, как и разодрать горло лошади.

– Волк не может знать, что Дженни каждое утро ездит на Холликросс, – возразил Хобарт.

Фрейя продолжала, как будто бы ее и не перебивали. Тоненькие ручки девочки сжимались в кулачки. Грудь поднималась и опускалась, ребенок часто и глубоко дышал.

– Волк стоит на задних лапах перед дверью в стойло Холликросс. Лапами отодвигает щеколду. Потому что у оборотней появляются пальцы, когда они захотят. Он входит в стойло... Видит Холликросс. Лошадь тихо ржет. Она напугана! У нее широко раскрыты глаза. Губы оттопырены. Ей нужна помощь! Но ей неоткуда получить ее. Волк знает об этом. Он прыгает ей на спину и впивается зубами в шею. Кровь. Ему нравится кровь. Он рвет Холликросс на части. Валит ее на пол. Она бьет его копытами! Он отскакивает!

– Достаточно, – сказал Уолтер.

Дженни поддержала его в этом.

Но Фрейя продолжает, теперь ее голос звучит устрашающе:

– Сердце Холликросс разрывается. Изо рта бежит кровь. Она умерла от страха! Волк продолжает рвать ее. Он рычит. Зубами и клыками рвет плоть лошади. Ему нужна кровь!

Девочка теперь уже сама выла, шипела, рычала, почти как волк. На губах выступила пена. Хорошо ухоженными ногтями девочка впивалась в кожаную поверхность кушетки.

– Фрейя! Проснись! – приказал Уолт.

Она продолжала рычать:

– Волк жует бедро Холликросс. Он терзает ее ногу, пробует мясо.

– Достаточно! – резко прервал ее Хобарт. И более сдержанным тоном спросил: – Ты знаешь, кто это, Фрейя? Это доктор Хобарт. Я приказываю тебе проснуться. Ты сейчас осторожно, медленно откроешь глаза. Осторожно и медленно...

– Волк воет! Кровь на его морде, на шее, стекает с губ, с носа...

– Фрейя, проснись!

– Теперь он хочет напасть на человека. Ему надоели кролики. Кровь человека другая. Вкус другой. Запах лучше и чище. И она приятнее...

– ФРЕЙЯ! ПРОСНИСЬ! – приказал Уолтер.

Девочка очнулась и села на кушетке. Ее глаза были широко открыты. Она хотела что-то сказать, но не могла преодолеть неожиданное онемение.

– Ты проснулась? – поинтересовался Хобарт. Он взял ее маленькую ручку в свою большую и сухую ладонь.

Она не ответила.

– Ты проснулась, Фрейя? – повторил он.

Девочка кивнула. Затем она вдруг разразилась рыданиями. Слезы катились из ее прекрасных глаз и текли по покрытым веснушками щекам.