В холл вошла женщина с короткой стрижкой; светло-пепельные волосы оттеняли загорелое лицо и обрамляли его, словно прозрачный нимб. Она подошла к мужчине, стоявшему в дверях кабинета.

Вопреки ожиданиям он не проявил к ней никакого интереса, смотрел спокойно и меланхолично взглядом, как правило, возбуждающим в женщинах материнские чувства. Несмотря на то что его русые волосы уже начали седеть на висках, он походил на студента, двадцать лет просидевшего над учеными книжками и вдруг обнаружившего, что он уже не мальчик.

Декан Сазерленд вышла из своего кабинета и поманила его рукой.

— Доктор Брэдшоу, не могли бы вы уделить мне несколько минут? У нас тут серьезное дело. — Она была бледна, и вид у нее был зловещий, как у палача.

Он извинился перед собеседницей, и оба декана уединились с Долли. Женщина с короткой стрижкой нахмурилась и бросила на меня оценивающий взгляд, словно прикидывая, смогу ли я заменить ей Брэдшоу. У нее был чувственный рот, великолепные ноги и глаза хищницы.

— Кого-нибудь ждете? — спросила она.

— Да.

— В ожидании Годо [1] или Левши [2] ? Это существенно.

— Левши Годо. Под дверью.

— Над пропастью во ржи? [3]

— Предпочитаю бурбон [4] .

— Я тоже. Впрочем, вы не слишком похожи на интеллектуала, мистер...

— Арчер. Я не выдержал тест?

— Ну, это зависит от установки экзаменатора.

— Да, я уже подумал, не вернуться ли к занятиям. Вы заинтересовали меня, и к тому же я всегда так неловко себя чувствую, когда мои высокообразованные друзья начинают рассуждать о высоких материях. Серьезно, если я вдруг решу вернуться в колледж, вы бы мне посоветовали этот?

Она наградила меня еще одним оценивающим взглядом.

— Вам нет, мистер Арчер. Я думаю, вы бы чувствовали себя лучше в каком-нибудь большом университете, скажем в Беркли или Чикаго. Я сама училась в Чикаго. Он сильно отличается от этого колледжа.

— В какую сторону?

— В самых разных отношениях. Во-первых, здесь очень низок уровень преподавания. В свое время это было сектантское учебное заведение, и духовная атмосфера здесь во многом отдает викторианской эпохой. — Она качнула бедрами, чтобы продемонстрировать, что на нее это не распространяется. — Говорят, что когда сюда приезжал Дилан Томас... впрочем, не будем об этом. О мертвых или хорошо, или ничего.

— Вы преподаете латынь?

— Нет, я мало занималась латынью и еще меньше греческим. Я преподаю современные языки. Кстати, меня зовут Элен Хагерти. Так что если серьезно, то я бы не советовала вам здесь учиться. Конечно, с каждым годом уровень подготовки повышается, но балласта еще слишком много. Сами можете убедиться.

Она бросила язвительный взгляд на группу своих коллег, обсуждавших только что завершившееся совещание.

— Человек, с которым вы разговаривали, — это декан Брэдшоу?

— Да. Его вы и ждете?

— И его тоже.

— Не пугайтесь его строгого вида. Он замечательный ученый, единственный обладатель докторской степени Гарвардского университета здесь и, конечно же, даст вам лучший совет, чем я. Но честно, вы это серьезно? По-моему, вы меня дурачите.

— Немножко.

— Ну, это вам удастся гораздо лучше, если мы немного выпьем. Как я уже упомянула, предпочитаю бурбон.

— Прекрасное предложение. — «И какое неожиданное», подумал я про себя. — Договоримся. А сейчас мне нужно дождаться Годо.

Это ее очень огорчило, и она даже не постаралась скрыть своего разочарования. Впрочем, простились мы тепло, заинтересованные друг другом.

Наконец дверь открылась. Долли выходила спиной, продолжая благодарить обоих деканов с чувством и даже оттенком подобострастия. Но, когда она обернулась, я увидел ее бледное застывшее лицо.

Я пошел за ней, чувствуя себя довольно глупо. Я почему-то вспомнил, как еще в школе провожал одну девочку домой: у меня так никогда не хватило смелости взять ее портфель. И Долли начала сливаться в моем воображении с той недосягаемой девочкой, чье имя я уже не мог теперь вспомнить.

Долли быстро шла по дорожке к библиотеке и уже начала подниматься по лестнице, когда я окликнул ее:

— Миссис Кинкейд?

Она остановилась так резко, словно я в нее выстрелил. Я машинально взял ее за руку, которую она тут же выдернула. Рот у нее открылся, как будто она собиралась закричать, но голос отказался повиноваться. Мимо проходили студенты, некоторые группами стояли на ступенях, но никто не обратил внимания на ее безмолвный крик.

— Я бы очень хотел поговорить с вами, миссис Кинкейд.