Миссис Брэдшоу, кряхтя, поднялась и оперлась на мою руку.

— Идемте в кабинет. Здесь так дует. Вы мне нравитесь, молодой человек.

Я еще не знал, хорошо это или плохо. Она усмехнулась мне прямо в лицо, словно прочитав мои мысли.

— Не бойтесь, я не съем вас. — Ударение было поставлено на последнее слово, как будто она уже съела своего сына за завтраком.

Мы прошли в кабинет и сели друг против друга в кожаные кресла с высокими спинками. Она позвонила и велела Марии принести мне виски со льдом, потом откинулась назад, и ее взгляд заскользил по книжным полкам. Казалось, фаланги книг напоминают ей о высоком положении, занимаемом ее сыном.

— Поймите меня правильно. Я очень люблю своего сына и горжусь им. Я горжусь тем, что он хорош собой и умен. Он окончил Гарвард на отлично и блистательно защитил там докторскую диссертацию. Думаю, что со временем он сможет занять место президента большого университета.

— Кто из вас честолюбив, он или вы?

— Я во имя его. По мере того как у Роя прибавляется честолюбия, у меня оно убывает. В жизни есть более интересные занятия, чем восхождение по бесконечной лестнице. Я еще надеюсь, что он женится. — Она внимательно посмотрела на меня. — Ему нравятся женщины.

— Ну, это естественно.

— Я уверена, что ему была небезразлична мисс Хагерти. Ни к одной женщине он не был так внимателен, как к ней... — Она замолчала.

— Да, он сказал мне, что они встречались. Но он сказал мне и то, что они никогда не были близки. И его реакция на ее смерть подтверждает это.

— А как он отреагировал на ее смерть?

Я сам очень хорошо умею выкачивать информацию из других, поэтому сразу чувствую, когда это пытаются сделать со мной.

— Я имею в виду в целом. Он бы не улетел сегодня в Рено, если бы любил Элен Хагерти. Он был бы здесь, в Пасифик-Пойнт, пытаясь выяснить, кто это сделал.

— Кажется, вас очень огорчило его отсутствие.

— Я надеялся на его помощь. Мне показалось, что он искренне обеспокоен судьбой Долли.

— Так и есть. Мы оба очень волнуемся за нее. Рой за завтраком попросил меня сделать для девочки все, что в моих силах. Но что я могу? — Она вытянула узловатые руки, словно демонстрируя свою беспомощность.

Позвякивая льдом, вошла Мария и, бесцеремонно сунув мне стакан, спросила у хозяйки, не надо ли еще чего. Распоряжений не последовало. Я попробовал виски, размышляя, справлюсь ли я с миссис Брэдшоу, если она станет моей клиенткой. Деньги у нее были. Бриллианты, поблескивавшие на ее шее, стоили несколько лет моей работы.

— Вы можете нанять меня, — произнес я.

— Нанять вас?

— Если вы действительно хотите что-нибудь сделать для Долли, а не просто обсуждать это. Вы думаете, мы не поладим?

— Я умела ладить с мужчинами, мистер Арчер, когда вы еще лежали в колыбели. Вы считаете, что я не умею ладить с людьми?

— Скорее, я имел в виду себя. Со мной только что расторг договор Алекс Кинкейд, правда в значительной мере его заставил это сделать отец. Они не хотят иметь дело с Долли, особенно сейчас, когда ей не слишком везет.

Ее черные глаза вспыхнули.

— Я сразу раскусила этого мальчика. Он тряпка.

— Продолжать самостоятельно я не имею возможности. К тому же это и не полагается. Мне нужно иметь кого-то за спиной, желательно с положением в обществе и, буду честен, с текущим счетом в банке.

— Сколько это будет стоить?

— Это зависит от того, насколько затянется дело, и от наличия дополнительных обстоятельств. Моя ставка — сотня в день плюс непредвиденные расходы. Кроме того, на меня работает детективное агентство в Рено, которое идет по следу возможного преступника.

— Преступник в Рено?

— Да, вчера он был здесь.

И я рассказал ей о водителе машины, которая принадлежала миссис Салли Берк. Она наклонилась вперед и слушала с возрастающим интересом.

— Почему этим не занимается полиция?

— Может быть, и занимается. Только мне об этом ничего не известно. По-моему, они убедили себя в виновности Долли, и все остальное потеряло для них всякий интерес. Так проще.

— Вы не разделяете их точку зрения?

— Нет.

— Несмотря на револьвер, найденный у нее в постели?

— Значит, вы уже знаете об этом?

— Шериф Крейн показал мне его утром. Он хотел, чтобы я опознала его. Естественно, я не могла это сделать. Я не переношу даже вида оружия. Я никогда не разрешала Рою покупать оружие.

— И вы не знаете, кому бы мог принадлежать этот револьвер?

— Но шериф абсолютно уверен, что он принадлежит Долли, и это делает ее причастной к убийству.

— У нас нет никаких оснований полагать, что револьвер принадлежит ей. Если бы он принадлежал ей, она никогда не спрятала бы его под собственный матрас. К тому же это отрицает и ее муж, а он с момента появления Долли в привратницкой все время находился с ней. Кроме того, нет никаких подтверждений, что убийство было совершено при помощи именно этого револьвера.