— Где и как они познакомились?

— Фоули говорит, что он не знает, и я думаю, что так оно и есть. Я предложил купить у него эти сведения. С ним чуть не случился сердечный приступ — ему нечего продавать.

Джерри Маркса я нашел в судебном архиве на втором этаже. Перед ним лежала кипа объемных томов машинописных протоколов. Он весь, включая физиономию, был в пыли.

— Что-нибудь нашел, Джерри?

— Я пришел к одному выводу. Обвинение против Макги было очень слабым. Оно основывалось всего лишь на двух пунктах: предшествующая этому ссора с женой и показания маленькой девочки, которую вообще-то и пускать в суд было нельзя. Я сосредоточился в основном на ее показаниях, так как надеюсь допросить ее под воздействием пентотала.

— Когда?

— Сегодня в восемь в больнице. Доктор Годвин не сможет освободиться раньше.

— Я бы тоже хотел присутствовать.

— Если нам удастся убедить Годвина. Меня это устроит. Этот допрос — единственное, чего мне пока удалось от него добиться, при том, что я ее адвокат.

— Я думаю, Годвин что-то скрывает. А до восьми нам надо еще кое-что сделать. То есть нужно это мне, но, поскольку ты здесь живешь, у тебя это может получиться быстрее. Нужно удостовериться в неопровержимости всех алиби Роя Брэдшоу.

Джерри выпрямился и принялся тереть нос указательным пальцем, при этом еще больше пачкая его пылью.

— А как же это сделать?

— В пятницу вечером Брэдшоу выступал на банкете бывших выпускников. Мне необходимо выяснить, не мог ли он незаметно покинуть зал во время других выступлений и когда он уехал оттуда. Тебе нужно получить от патологоанатома точные сведения о времени наступившей смерти.

— Хорошо, постараюсь, — произнес он, вставая.

— Еще одно, Джерри. Есть какие-нибудь сведения о результатах баллистического теста?

— Говорят, что он еще не закончен. Почему — неизвестно. Ты думаешь, они пытаются что-нибудь сфабриковать?

— Нет. Эксперты по баллистике обычно не идут на такие штучки.

Он остался складывать свои тома, а я отправился пешком в гостиницу «Пасифик». Мой посыльный успел связаться с шофером такси и еще за одну пятерку сообщил мне, что пожилые дамы вышли у гостиницы «Прибой». Я купил себе новую рубашку, белье, носки и вернулся в мотель, чтобы принять душ и переодеться. Давно надо было это сделать, а уж повторный визит к миссис Делони просто обязывал к этому.

Только я вылез из душа, как раздался легкий стук в дверь, такой тихий и робкий, словно дверь была сделана из хрупкого стекла.

— Кто там?

— Мадж Герхарди. Можно войти?

— Сейчас, я оденусь.

Эта процедура потребовала некоторого времени. Надо было расколоть булавки на новой рубашке, а руки у меня ходили ходуном.

— Пожалуйста, позвольте мне войти. Я не хочу, чтобы меня видели здесь, — снова раздался умоляющий голос из-за двери.

Я натянул брюки и босиком пошел к двери. Она с такой скоростью влетела в комнату, словно за дверьми бушевал ураган. Ее неестественно белокурые волосы растрепались, она вцепилась в меня обеими руками.

— За моим домом следит полиция. Может, они следили за мной и когда я шла сюда. Я специально пошла вдоль берега.

— Садитесь. — Я пододвинул ей кресло. — Я уверен, что полиция ничего не имеет против вас. Они ищут вашего друга Бегли-Макги.

— Не надо его так называть. Не надо над ним смеяться. — Это было настоящим признанием в любви.

— А как вы хотите, чтобы я его называл?

— Для себя я продолжаю называть его Чак. Человек имеет право изменить имя, особенно после того, что они ему сделали и продолжают делать. Как бы там ни было, он писатель, а писатели часто пользуются псевдонимами.

— О'кей. Буду называть его Чак. Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы обсуждать, как к нему обращаться.

Она прижала палец к губам. Сегодня она была без помады и без какой-либо другой косметики. Без нее она выглядела моложе и беззащитнее.

— У вас есть какие-нибудь известия от Чака? — спросил я.

Она кивнула почти незаметно, словно резкое движение могло принести ему какой-нибудь вред.

— Где он, Мадж?

— В безопасном месте. Я вам ничего не скажу, пока вы не пообещаете мне не выдавать его полиции.

— Обещаю.

Ее взгляд просветлел.

— Он хочет поговорить с вами.

— Он не сказал о чем?

— Он разговаривал не со мной. Мне позвонил его друг из порта.

— Значит, он где-то в порту.

Она еще раз едва заметно кивнула.

— Ну вы мне сказали уже довольно много, — подбодрил ее я. — Можете теперь рассказать и остальное. Я бы много дал за такое интервью с Чаком.

— Вы не приведете к нему полицию?

— Нет, если мне удастся. Где он, Мадж?

Она нахмурилась и наконец решилась: