Она не пошевелилась.

Он сел в постели, держа плетку в руке.

– Кому сказано, иди сюда.

Она сделала несколько медленных шагов в его сторону.

– Ложись и раздвинь ноги.

Морис откинул простыню – полная эрекция. Он попытался овладеть ею, но не смог; она была сухой и закрытой. Поплевав на руки, он потер свой член и одним сильным движением вошел в нее.

Таня снова закричала от боли, казалось, его огромный член разрывает ее на части. Он начал двигаться, а она продолжала кричать от дикой муки. Такое не приснилось бы никому и в страшном сне. Наконец он кончил.

Минуту он лежал на ней, пытаясь успокоиться, и, улыбаясь, смотрел на нее.

– Ты ведь этого хотела? Члена лошадиных размеров? Таня бросила на него ненавидящий взгляд. Голос ее был холоден.

– Мне приходилось видеть члены побольше твоего, но никогда не хотелось трахаться с лошадьми.

Морис ударил ее по щеке. Она почувствовала, что на лице остался след от его руки. Но ее голос остался спокойным.

– Ты кончил? Он кивнул.

– Тогда слезь с меня, я хочу „отмыться» от тебя. Он смотрел, как она шла к ванной.

– Таня…

Она обернулась.

Он казался искренне удивленным.

– Не понимаю тебя. Чего же ты хочешь? Она глубоко вздохнула.

– Мужчину, – ответила она, закрывая за собой дверь.

Шофер открыл дверь машины, первым выбрался Морис, следом, не замечая предложенной руки, вышла Таня. Подождав Жаннет, она взглянула на дом.

– Большой, – заметила она.

– Достался за гроши, – самодовольно сказал Морис. – Владельцы торопились продать.

Жаннет крепко держала ее за руку. Дом был из серого камня, больше двадцати метров в длину, за решетчатым забором. Перед домом – маленький садик. От огромных ворот дорожка вела к застекленным дверям с решеткой, на которой уже красовался герб рода де ла Бовиль.

Таня пошла за мужем. Шофер тем временем выгружал вещи из машины. Дверь открыл дворецкий в ливрее – Морис даже не успел нажать кнопку звонка.

– Может, мне стоит перенести невесту через порог? – саркастически предложил Морис.

Она не удостоила его ответом и вошла в дом. По обычаю, вся прислуга выстроилась в холле, чтобы познакомиться с новой хозяйкой. Слуг было шестеро, все в форме. Анри, дворецкий, его жена Маргарита, кухарка и четыре девушки помоложе – в их обязанности входили уборка, стирка и работа по дому. Шофер Рене все еще возился у машины.

Таня поздоровалась с каждым за руку, легким кивком головы отвечая на их поклоны и уважительный шепот „госпожа маркиза».

Когда все слуги уже были представлены, из двери комнаты появился молодой человек с пачкой бумаг в руке.

– Простите, – сказал он по-английски, – я не знал, что вы уже приехали.

Уже по его одежде Таня поняла, что перед ней американец. Она вопросительно посмотрела на Мориса.

– Дорогая, разреши представить тебе Джерри Джонсона, моего помощника и секретаря. Джерри, это госпожа маркиза и ее дочь Жаннет.

Американец неуклюже поклонился.

– Счастлив познакомиться, госпожа маркиза. Таня не протянула ему руки.

– Не хочешь осмотреть дом, дорогая? – спросил Морис. Она отрицательно покачала головой.

– Я устала. Хочу умыться и немного отдохнуть.

– Прекрасно, – согласился Морис. – Он повернулся к дворецкому. – Проводите госпожу маркизу в наши апартаменты и позаботьтесь, чтобы ей было удобно. – Он снова повернулся к Тане. – Нам с Джерри надо просмотреть некоторые бумаги. Я присоединюсь к тебе позже.

Таня взглянула на молодого американца. Многое вдруг сразу встало на свои места. Ничем не выдав своей догадки, она кивнула, взяла за руку Жаннет и пошла за дворецким вверх по лестнице.

Таня не спеша вылезла из ванны, взяла огромное махровое полотенце и обернула вокруг себя. Быстро вытерлась, бросила полотенце на пол и встала перед зеркалом. Рубцы и раны свадебной ночи исчезли с ее тела, но не из памяти. Накинув шелковый халат, она прошла в спальню. Нажала кнопку звонка, вызвала горничную и села у туалетного столика. Послышался негромкий стук в дверь.

– Entrez. [12]

Вошла горничная и сделала реверанс.

– Мадам…

Таня взглянула на нее. Молодая девушка, темные вьющиеся волосы, большие карие глаза.

– Как тебя зовут, милая?

– Луиза, мадам.

– Принеси мне чаю, Луиза, хорошо?

– Конечно, мадам. – Горничная снова сделала реверанс и ушла.

Таня повернулась к зеркалу. Лениво тронула расческой волосы. Они теперь требовали подкраски каждые две-три недели. Таня не выносила вида темных корней, хотя многим женщинам было на это наплевать. Опять послышался стук в дверь. Решив, что вернулась горничная с чаем, она крикнула: