Таня удивилась. Ребенок оказался слишком наблюдательным.

– Нам просто нужна эта комната, – объяснила она, сама чувствуя, насколько неубедительно это звучит.

Жаннет молча доела суп. Когда Анри убрал тарелки, она снова взглянула на мать.

– Я все же думаю, что она – тетенька.

– Но почему?

– Я была внизу, когда пришел господин маркиз и сказал, что ты велела ей убираться.

– Это не значит, что она девушка.

– Потом я поднималась в свою комнату по лестнице и шла мимо ее комнаты. Она плакала, а мсье Морис целовал ее и говорил, что все будет хорошо. Он с ней себя вел, как с тетенькой.

Таня помолчала.

– Может, ему просто было жаль его, – сказала она наконец.

Жаннет покачала головой.

– Она вынимала из шкафа платья и укладывала их в чемодан. Они увидели меня, и господин маркиз ногой захлопнул дверь. Но меня не обманешь.

– Так или иначе, это уже не имеет значения, – сказала ей мать, чтобы закончить разговор. – Он уехал и больше здесь не появится.

Обе молчали, пока не подали второе. Жаннет с энтузиазмом принялась за мясо.

– Вкусно, правда? Французская кухня лучше швейцарской.

Таня улыбнулась.

– Да, детка.

Жаннет положила в рот еще кусок.

– Очень даже вкусно. – Потом тем же тоном спросила:

– А это больно, когда Морис засовывает свою большую штуку в тебя?

– Жаннет! – воскликнула пораженная Таня. – Где ты всего этого набралась?

– В школе, – спокойно ответила Жаннет. – Ребята все время об этом говорят. Некоторые видели, как их мамы и папы этим занимаются. Может, ты мне разрешишь как-нибудь посмотреть на тебя и маркиза?

– Нет, – резко ответила Таня. – И хорошие маленькие девочки о таких вещах не говорят.

– Я как-то зашла в комнату, когда ты и папа генерал делали это. Вы меня не заметили, и я ушла. – Она подцепила на вилку еще кусочек мяса. – Но эта штука у маркиза в два раза больше, чем у папы генерала. Я и подумала, что может быть больно.

– Откуда ты все это знаешь?

– Морис, когда писает, всегда оставляет дверь открытой. Нельзя не увидеть. Он даже знает, что я смотрю, и улыбается.

Таня была в отчаянии. Морис пробыл с ними в Женеве всего неделю и уехал в Париж заниматься домом. Так что до сегодняшнего дня она его не видела.

– Обещаю, это больше не повторится, – наконец произнесла она, – Завтра ты переезжаешь в соседнюю с моей комнату.

– А где будет жить Морис?

– Он переедет в твою комнату.

– Значит, он не сделает тебе ребенка этой своей штукой? – спросила Жаннет.

– Нет, – твердо пообещала Таня.

– Почему нет?

Таня взглянула на дочь. Голос ее потеплел.

– Потому что мне не надо никакого другого ребенка, кроме тебя.

Лицо Жаннет озарила улыбка. Она слезла со стула, подбежала к матери и обвила ее шею руками.

– Обещаешь?

Таня в свою очередь обняла ее.

– Обещаю. Ты мой единственный ребенок.

– Я так рада, мама, – сказала Жаннет. – Я вовсе не хочу, чтобы у тебя был какой-нибудь другой ребенок.

Была уже почти полночь, когда она выключила настольную лампу. Веки как будто налиты свинцом. День оказался слишком длинным: в Женеве ей пришлось встать в шесть часов утра. За девять часов в поезде, с его бесконечными остановками, отдохнуть тоже не удалось. Она пыталась не заснуть до прихода Мориса, но бороться со сном было выше ее сил. Все равно придется когда-нибудь спать.

Сквозь сон Таня слышала голоса и смех. Она повернулась на другой бок и попыталась снова заснуть, но напрасно. Наконец она открыла глаза и посмотрела на светящийся циферблат. Без десяти три. Она перевернулась на спину и стала прислушиваться.

Похоже, звук доносится из узкого коридора, соединяющего их комнаты. Кто-то там был, кроме Мориса, но трудно понять, один человек или несколько. Она тихо лежала в темноте. Немного погодя голоса затихли, и она задремала.

Таня не знала, сколько прошло времени, внезапно резкий щелчок выключателя разбудил ее. Она села на постели, пытаясь привыкнуть к свету.

В приоткрытых дверях, соединяющих их комнаты, стоял Морис и смотрел на нее.

– Убирайся! – холодно бросила она.

Но Морис еще шире распахнул дверь и вошел. Он был совершенно голый, а в правой руке держал плетку, которая волочилась за ним по полу. Он остановился в центре комнаты, пристально глядя на жену и левой рукой поглаживая член, добиваясь эрекции.

Таня взглянула на его пенис, потом перевела взгляд на лицо.

– На этот раз ничего не выйдет, – все так же спокойно сказала она. – Пошел вон!