– Нет, не надоедает, – просто ответила Табита. – Кроме того, я надеюсь, что некоторые картины мне удастся продать.

– Продать? Зачем? Разве мисс Бошан не платит вам за работу?

– Конечно, платит. – Табита всмотрелась в рисунок, добавила кистью еще немного охры. – Но этого недостаточно, чтобы скопить себе денег на старость, когда здоровье мне не позволит работать.

Несколькими точными мазками она добавила светлой краски солнечным лучам, которые пробивались сквозь облака.

– Скопить деньги на старость? – удивилась Джейн. – Но, мисс Монтекью, вы слишком молоды, чтобы думать об этом.

– Не сейчас, конечно! – рассмеялась Табита. – Но каждый год я буду откладывать небольшую сумму.

– Вы разве не выйдете замуж? Я обязательно выйду. Табита улыбнулась простодушию девочки.

– Нет, – твердо ответила она. – Замуж я не выйду.

– Но почему? Вы такая хорошенькая, все девочки об этом говорят. Только Стелла этого не признает. И все из зависти.

– Потому что не хочу. Потому что…

– Джейн Уэструтер, если я не ошибаюсь, вы сейчас должны быть на уроке у мисс Коллинз.

В комнату вошла Камилла Норкросс. Джейн вскочила со стула.

– Мисс Норкросс! – испуганно воскликнула она. Мисс Норкросс девочки считали справедливой, но знали, что спуску она не даст.

– Вы правы, мисс Норкросс. Уже иду.

– Не забудьте извиниться за опоздание.

– Обязательно, мисс Норкросс.

– Ну что, Табита, опять рисуешь?

Табита улыбнулась, продолжая дописывать облака.

– Скажи девочкам, чтобы оставили тебя в покое. Пусть не мешают тебе работать.

– Что ты, Камилла, они мне не мешают. К тому же Джейн мне нравится.

– Когда я вошла, она донимала тебя весьма неуместными вопросами.

– Это верно, – согласилась Табита, но вдаваться в подробности не стала.

– Я не любительница совать нос в чужие дела, – мягко продолжила Камилла, – но я знаю, как ты здесь несчастлива. Кто-то тебя сильно обидел?

– Нет, – покачала головой Табита и положила кисть, чтобы не видно было, как дрожит рука. Она давала волю чувствам только по ночам.

– Прости, я тебя расстроила…

Табита повернулась к ней, и Камилла увидела в ее глазах страдание. Девушка не сдержала слез.

Камилла усадила ее на небольшой диванчик. Табита достала носовой платок и вытерла слезы.

– Я не должна была так распускаться, – сказала Табита. – Извини. Только никому не рассказывай! Умоляю!

Она уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Камилла обняла ее за плечи и принялась утешать.

Когда Табита немного успокоилась, Камилла поклялась ей хранить молчание.

– Да я и не знаю ничего, – сказала она, – кроме того, что ты плакала, а для юной девушки, впервые покинувшей родной дом, это обычное дело.

Табита печально улыбнулась.

– Не совсем так, но ты, должно быть, знаешь, как мне бывает тяжело.

– Мне кажется, ты по ком-то тоскуешь, – промолвила Камилла. – И очень сильно. Но время лечит. И работа тоже.

– Я стараюсь работать до изнеможения, но все время думаю о нем. – Она опустила глаза, комкая мокрый от слез платок. – Я никогда не смогу его забыть.

Камилла промолчала. Табита сама ей все расскажет, когда пожелает.

Вскоре после своего приезда в Маргейт Табита написала и отправила несколько писем: леди Хантли, Люси, чете Морвелл и Доминику. Доминику она писала, рвала, снова писала и так несколько раз. В окончательном варианте Табита поблагодарила его за все, что он для нее сделал. Выразила сожаление, что не сделала этого перед отъездом из-за известных ему событий, а также надежду на то, что он ее простит. Написала также, что ее симпатия к нему остается прежней…

Первой ответила на письмо Люси. Табите передали послание прямо на уроке. Как только урок закончился и девочки ушли, Табита села поближе к окну и сломала сургуч.

«Дорогая Табби!– писала Люси. – Твое письмо меня успокоило, впрочем, я не сомневалась в том, что в пансионе мисс Бошан тебе будет хорошо. Но как же мы по тебе скучаем! Небезызвестный тебе Деннисон пребывает в скорби и трауре…»

Здесь Люси перешла к многословному и путаному рассказу о делах высшего света, о том, чем они занимались с Пирсом после ее отъезда.

Только на третьей странице появилось имя, которое Табита жаждала увидеть:

«Как ты, должно быть, знаешь, Доминик, несмотря на все наши уговоры, категорически отказался возвращаться в Лондон и заточил себя в Уорикшире. Меня не очень волнует, что по этому поводу говорит мама, но полагаю, твой отказ пошел ему только на пользу, потому что он всегда был слишком самоуверенным. Но я очень надеюсь, Табби, что когда-нибудь ты перестанешь его мучить».

Табита опустила письмо на колени и задумалась. Намек Люси был более чем прозрачным – Доминику без нее плохо. Он страдает. Табита терялась в догадках. Неужели она и в самом деле ему нужна? Но почему тогда он сам не сказал ей об этом?