Превращение слабосильного малька в зубастую щуку требует определенных условий и времени. Точно так же бывший культорганизатор одного из Дворцов Культуры нырнул в разлившуюся реку реформ, поболтался между такими же бывшими «мальками» и вынырнул на поверхность солидным бизнесменом, владельцем игрового бизнеса.

Скажи бывшим сослуживцам Кузьменко о будущем его преображении — ни за что не поверили бы, посчитали смешным анекдотом. Славка даже на роль культорганизатора не тянул, не то, что — бизнесмена. Уныло опущенный грустный нос, то ли кавказского, то ли еврейского происхождения, несоизмеримая с тщедушным туловищем крупная голова, какая-то запинающаяся походка.

Вызываемый для очередного разноса в роскошно обставленный директорский кабинет Кузьменко завистливо жмурился на глубокие покойные кресла, такой же диван, несколько ярких торшеров, огромный, моренного дуба, письменный стол. Грустно опускал и без того грустный нос, горестно вздыхал. Ему бы всю эту роскошь! И — дождался звездного часа.

Память — скверная штука. Выпрыгнув из неизвестности, недавний культорганизатор постарался обставить свой офис такой же стильной мебелью, даже цвет абажуров и расцветку ковров подобрал те же.

В старое, дореформенное время, во время танцев облик культорганизатора разительно менялся — он летал между парами разукрашенной бабочкой, скользил проворной змейкой, заразительно хохотал. Так и светился радостью, удовольствием от общения с такими же радостными и веселыми людьми.

После неожиданного возврата, казалось бы, выкорчеванного в России капитализма Славка, недолго думая, сочетался брачными узами с уродливой толстой девахой, единственным достоинством которой был отец — директор ресторана, ставший его владельцем. Свадебный подарок — завещание в пользу зятя. Через полгода сердечный приступ сразил ресторанщика. Конечно, не без помощи шестерок Кузнеца.

Бывший культорганизатор развернулся во весь размах недюжинных способностей, которым сам удивлялся. Из обычного предприятия общественного питания ресторан превратился в казино. Но и игорный дом тоже стал прикрытием для далеко идущих планов молодого бизнесмена. Кузьменко отлично усвоил главное правило переходного периода: хватать все, что плохо лежит, не успеешь — проглотят другие, более разворотливые и удачливые. Любая кормушка так же легко закрывается.

Где находится заветное местечко с жирующими карасями и окунями? Конечно, в так называемой криминальной сфере. Вот и превратилось казино в двухголовое"заведение, в котором одна «голова» выставлена на показ, вторая — с множеством острозаточенных зубов — спрятана под первой.

Деньги потекли ручьями. Но богатство не прибавило Славке солидности, он по прежнему остался головастиком, которого важные собратья по профессии не пускали дальше прихожей. Брезгливо морщились при виде мокрогубого выскочки. Их жены обходили стороной безвкусно наряженную, бесформенную его супругу.

Поэтому Кузнец старался редко бывать в «обществе». А что там делать? Жрать и пить можно дома — закупленный с потрохами бывший повар «Интуриста» готовит самые изысканные блюда. Общаться с бывшими проститутками, волей реформ вознесенными в поднебесные сферы? Избави Боже! К услугам хозяина — молоденькие официанточки с пикантными фигурками. Сладкие и безотказные.

Будто показывая коллегам фигу, Кузнец предается любви прямо в кресле. Дескать, отвергаю разные простыни-наволочки, плюю на ночные распашонки и выключенный свет! Приказываю телке сбросить одежду, появиться в первозданном наряде прародительницы-Евы, и сесть хозяину на обнаженные колени. Лицом к лицу. Моя собственность — как хочу, так и пользую. Вздумает отказаться — пинок под изящный зад. В очереди на вакантное место

— добрый десяток малолеток.

Пользоваться вилками, вилочками, ложками, ложечками, выбирая их по этикету? Плевать хотел головастик на этот самый этикет! Винегреты отправлял в жадно распахнутый рот обеденными ложками, котлеты и фрикадельци — пальцами. Которые потом смачно облизывал…

Плотно отобедав, Кузнец зевнул во весь рот, огладил выпирающее брюшко. Жаль доктор запретил послеобеденные лежания — самое время минут на сто придавить ухо. Но дерьмовый лекаришко, получающий от пациента за каждый визит в десять раз больше, чем получал бывший культорганизатор за месяц, все же специалист, не считаться с ним — выйдет себе дороже.

Еще раз зевнув и прислушавшись к стуку больного сердца, бизнесмен подошел к окну и оглядел прилегающую к ресторану-казино территорию. Аптека, потом — площадка для парковки легковушек, и — книжный гигант.

Первые этажи соседних зданий давно вызывают у игорного бизнесмена чувство негодования и досады. В помещении Аптеки можно открыть танцевальный зал, в книжном гиганте — комнаты отдыха. Проще сказать, бордель. Кому, спрашивается, нужны лекарства? Старичкам-пенсионерам? Так они и с пилюлями и без них все равно помрут. А огромная площадь под книгами вообще ни в какие ворота не лезет. Начитались, образовались — семьдесят лет корове под хвост.

Увидев странную пару — подслеповатого пожилого человека в огромных очках, с палочкой и нищего ветерана в камуфляже, Кузнец сначала отвел равнодушный взгляд. Мало ли сейчас в Москве попрошаек и слепых стариков? Потом пригляделся. Страх зацарапал душу.