— О чем задумался, милый? С этим оружием связана любовная историйка?

Ревность родилась вместе с женщиной. В ксанином характере она — не главное, не туманит четко работающие мозги, но, вместе с тем, придает им этакое ясновидение, способность проникать за темную завесу времени.

— Какая там любовная? Сама ведь знаешь: люблю оружие, — он любовно потер ствол крошечного пистолетика. — Два других — не для тебя, больно тяжелы, а вот эта «мухобойка» — в самый раз.

Киллер снарядил магазин, с щелчком вдвинул его на место. Поставил пистолетик на предохранитель, прицелился в задернутую оконную занавеску.

Ксана, посмеиваясь, следила за манипуляциями мужа.

— А что мне делать с твоей «мухобойкой»? Супы помешивать или полы подметать?

— Перестань! — строго прикрикнул Александр. — Не время для шуточек! Кажется, мы с тобой попали на мушку… скажем, некоторых недругов. А если говорить честно, сам не знаю кого именно… Ты — не просто женщина, бывший стажер уголовки, выпускница Школы милиции. Вот и прояви полученные там знания.

— Слушаюсь и повинуюсь, наставник и повелитель, — рассмеялась Ксана, но тут же согнала с лица насмешливую улыбку. — Только вот устраивать перестрелку в центре поселка не стану!

— Понадобится — устроишь! Мы с тобой не бараны, подставляться под ножи или пули не станем… Итак, первое мое требование: без крайней нужды ни шагу из дома. Второе — оружие всегда иметь при себе. Третее и последнее

— дверь никому не открывать: ни соседкам, ни подругам, ни папам с мамами.

Особенно опасны женщины, — вспомнил он знойную брюнетку.

— Познал на собственном опыте? — язвительно промурлыкала Банина. — Можно узнать, кто она?

— Отставить шуточки, ехидина! — Александр не выдержал сурового тона и неожиданно расплылся в улыбке. — Собирайся, пойдем прогуляемся. «Мухобойку» не забудь…

Прогулки перед сном вошли в привычку. Десять раз вокруг озера. Заодно

— поговорить, пошутить. Как любит выражаться Собков, отремонтировать плохое настроение.

К вечеру небо затянули мрачные облака, разыгрался ветер. Дождя еще не было, но пришлось захватить на всякий случай на двоих один зонтик. Погода явно не способствует прогулкам, поэтому возле озера — никого: ни влюбленных, ни пенсионеров.

По обыкновению, супруги шли медленно, оиживленно разговаривали. Скрывая от жены недобрые предчувствия, Собков неприметно оглядывал опушку леса, дорожку, ведущую от крайних домов поселка. Из головы не выходила недавняя встреча в гастрономе, во время которой бандитская подстилка явно представила его подозрительным «коллегам».

— Ты ожидаешь неприятности? — неожиданно спросила Ксана, прервав рассказ о неуемном отце-пенсионере, бывшем вертухае на зоне. — Все время оглядываешься.

— Дурочка-с-переулочка! — деланно рассмеялся Александр. — У нас — два ствола, плюс — мои кулачищи и твоя изворотливость. Чего нам бояться?

На самом деле, он боялся. Не за себя — за Ксану.

— Не знаю… Но и у меня тоже — предчувствия какой-то опасности.

— Тогда пошли домой… Кстати, вот-вот разыграется дождик…

В этот момент раздался рев мотоцикла. Он мчался по пешеходной дорожке, не сбрасывая скорость и не включая фару, прямо на них. На мотоцикле — темные фигуры двух человек.

— Берегись!

Собков рывком сбил жену с ног, упал на нее, выхватил «диктатор».

Автоматная очередь прошла над головами упавших. Александр выстрелил, почти не целясь — навскидку. Сидящий за спиной мотоциклиста человек пронзительно завизжал, выронил автомат, свалился с мотоцикла и пополз в лес. Второй выстрел! Мотоцикл вильнул и упал в озеро.

— Держи под прицелом лес, а я достану из воды фрайера!

И действительно вытащил. Пока Ксана, не оборачиваясь, с пистолетом в напряженной руке, следила за опушкой леса, куда уполз подраненный налетчик, Собков откачивал утонувшего.

Наконец, парень открыл глаза.

— Кто велел замочить? — тихо спросил Александр, то сжимая, то

отпуская горло киллера. — Не цынканешь — придушу, как нашкодившего щенка.

— Пус…ти… Скажу… — парень зашелся в мучительном кашле. — Кузнец…

— Кто навел?

Еще парочка «упражнений», то пропускающих желанный воздух в легкие парня, то перекрывающих его. Кликуха босса открыта без особых потуг, а вот имя наводчика парень почему-то скрывает… Боится? Скорее он должен бояться Кузнеца…

— Не скажешь — придушу! — вторично прошипел Собков.

— Сусанна…

Все ясно, можно больше не терять дорогое время. Остается — пустить парню пулю в горло, тело утопить в озере. Раньше чистильщик сделал бы это, не задумываясь, сейчас — то ли ослабли соответствующие нервные центры, то ли появилась сентиментальная жалость — пистолет стал непод"емным, рука дрожала. Почему-то вспомнилась Поленька.

— Отпусти, мужик, — тихо прошептал налетчик. — Клянусь, не выдам… Дерьмо жрать, свободы не видать, — бормотал он на подобии молитвы.