Тарас пока-что молчит. Не по причине удивительной в наше время верности. Знает: расколется — кранты. Если не залетит на пику черномазым, пустят под молотки такие же опытные шестерки Монаха. Пока молчит — живет. Молчать трудно и… легко, ибо он, действительно, ничего не знает. Монах передал один только набор парольных фраз, кто с ними придет — неизвестно. Вот Бульба и хрипит, плюется кровью, твердит: зря мучаете, кореши, ничего не знаю, обычный торговец, возьмите какой скажете выкуп, отпустите, ради Христа.

Ни ради Христа, ни ради Аллаха пиковые отпускать случайно попавшего в их руки «славянина» не собираются. В сотый раз звучит все тот же вопрос: кого ожидал на Люберецком? В десятый раз демонстрируется фотоизображение терминатора. И снова — изощренные пытки, ввергающие Тараса в желанное беспамятство…

В этот вечер офис удачливого коммерсанта, недавно возвратившегося в Москву после посещения дорогих его сердцу могил под Тбилиси, Виктора Ганошвили посетил Ахмет. Тот самый чернявый парнишка, который страдает язвой желудка, с любовью относится к «вождю всех народов», предложивший новому знакомцу вечную дружбу.

Ганс встретил помощника с распростертыми об"ятиями.

— По закону Кавказа, сначала отведай вина, закуси фруктами, поещь настоящий шашлык. Потом уж — серьезный разговор. До этого слушать не хочу. Видишь, уши заткнул, глаза закрыл… Не обижай хозяина, дорогой, очень прошу — не надо обижать.

Повадки Ганса давно изучены, спорить с ним — бесполезно. Никакая срочность, никакие опасности не застявят его нарушить традиционное гостеприимство. Поэтому Ахмет присел к столу, наполнил фужер вином, выпил, положил на тарелку гроздь крупного винограда, зубами стянул с шампура наперченный кусок мяса.

Хозяин ревниво следил за процессом насыщения. Хорошо ест, со вкусом — добрые принес вести, жует медленно, будто выполняя обязанность, — дурные. На этот раз аппетит помощника — средний, значит и разговор предстоит такой же. Не хороший, но и не плохой.

— Спасибо, дорогой, порадовал… Теперь внимательно слушаю — говори, пожалуйста. Рот мой закрыт, зато уши — врастопырку.

Ахмет положил локти на стол. Тихо, словно их подслушивают, проговорил.

— На Люберецком рынке один мужик искал Бульбу.

Вот тебе и аппетит! Ганс откинулся на спинку кресла, будто к голове поднесли ядовитую змею, высунувшую смертельное жало. Пашарил в ящике письменного стола, вытащил и положил перед помощником фото известного киллера.

— Он?

Ахмет, не глядя на многократно изученное изображение, отрицательно покачал головой.

— Нет, не он. Какой-то горбоносый, с прижатыми ушами. Молодой. Годков тридцати с хвостиком. Может быть, посланец киллера? Бульбу не раскололи?

— Молчит хохол. Кровью харкает и — ни словечка. Думаю, ничего он не знает, иначе мои умельцы выдрали бы имя посланца из кишок. Сам знаешь — специалисты.

— Может быть, отпустим? — нерешительно предложил Ахмет. — Пусть себе торгует. А рядом посадим своих людишек. Под видом торговцев.

Ганс подумал и разочарованно завздыхал.

— Хорошая мысль, дорогой, просто — замечательная. Да вот беда -

здорово поработали наши парни, долго придется лечиться Бульбе, чтобы мог

ходить.

— Ему не ходить придется — сидеть.

— С выдранными ногтями и порезанной мордой? Предложи другое, кунак, а? Очень прошу — подумай… Так и быть, потеряю дорогое время, погляжу на дерьмового хохла. Может подлечить его по скорому, подмазать, зашить. Сойдет за наживку. Что еще скажешь?

— Я уже подумал, — с оттенком похвальбы признался помощник. — Пустил

за горбоносым Дылду и Босяка. Ты их знаешь. Старательные парни, да?

— Правильно базаришь, кунак, хорошие. Вернулись, что цынканули?

Ахмет насупился. Несмотря на кавказское происхожденние, чисто русским манером запустил пятерню в затылок. Признаваться в неудачах одинаково неприятно представителям всех национальностей, кавказцам — тем более.

— Оглушил их горбоносый, связал. И слинял. Натолкнулся на парней один дедок, вызвал милицию. Пока распутали, пока парни пришли в разум — горбоносый исчез… Но на рынке все же нарисовался — баба одна призналась: спрашивал у нее о Семене и Тарасе…

Ганс облегченно засопел. Дрожащей рукой наполнил вином фужер, выпил залпом. Прокол пехотинцев, появление на горизонте какого-то фрайера — все это не беспокоит его. Главное — не появился страшный киллер…

В одной из квартир панельной пятиэтажки на скособоченном диване сидит толстый человек с обрюзгшим лицом и уныло опущенными длинными усами. Связник командира «эскадрона смерти» по имени Тарас, по кликухе — Бульба. Похудевшее лицо, руки с забинтованнными, лишенными ногтей, пальцами, на могучей груди, выглядывающей из-под клетчатой рубашки — подретушированные шрамы.