Странная откровенность с незнакомым человеком! Говорит с душевным надрывом. С налетом брезгливости. Да, она была любовницей богатого бизнесмена, но жить-то надо, кормиться самой и кормить ребенка. А учителям вот уже несколько месяцев не платят деньги.

— Удивляетесь моему откровению? А мне, простите, наплевать на ваше мнение! Да, я продажная телка, ну и что? Да, отличаюсь от примитивных проституток только тем, что продаюсь одному, а они десяткам… Осуждать меня либо оправдывать — ваше право. Мне — все равно. Виктор хорошо платил, привозил продукты, буквально засыпал подарками. Что еще нужно в нашей нынешней жизни?

— А как на это смотрит муж?

Взаимооотношения супругов меньше всего интересует киллера — он уточняет возможность появления в квартире Ганса.

— Муж? — пренебрежительно покривилась учительница, но за ширмой презрения Александр уловил женскую обиду. — Мой драгоценный и единственный сразу после возрождения капитализма понял: рядовым инженерам в этой системе делать нечего. И переметнулся к пожилой купчихе, которая ему в матери годится. Мерзко и противно, зато — сытно и — никаких проблем. Иногда заходит, хвастается успехами. Вчера приехал на подаренной «супругой» легковушке…

— Еще раз простите, — Александр невежливо перебил женщину. — Может быть, вы знаете, пусть приблизительно, где может находиться бывший ваш… близкий человек, — он постарался смягчить грубое словечко «любовник». — Я буду признателен.

— Не бойтесь меня обидеть. Говорите прямо: бывший сожитель… Мне нечего стесняться, через такое прошла — превратилась в волчицу… Значит, все же надеетесь найти Виктора?

Сказала, будто разыскать Ганса — невероятный труд. Почти неразрешимый. Простительно — женщина не знает с кем имеет дело. Знала бы — не сомневалась.

Вместо ответа, киллер упрямо наклонил голову.

Учительница задумалась. Что ей до проблем этого «мененджера», когда своих хватает? И как ее поступок расценит Виктор? Предательством либо местью за измену. Вполне может подослать наемного убийцу, а у нее — несовершенолетний сын.

В конце концов, решилась.

— Где живет и работает Виктор, не знаю. А вот вывести вас на его

новую любовницу… Нет, я не следила за сожителем, не терзалась муками

ревности. Адрес его новой любовницы узнала случайно. Молоденькая

девчонка, годков шестнадцати не больше. Виктор увел ее от родителей, снял

квартиру, фактически живет там…

— Не беспокойтесь, разговор — между нами. Никто знать не будет.

— Разучилась беспокоиться и бояться. Но — спасибо. Пишите. Лучше — запомните.

Понизив голос до шепота, отставная любовница Ганса продиктовала адрес своей преемницы. Скорей всего в ней говорило мстительное чувство, ибо вряд ли она поверила в сказку о заболевшем сотруднике бывшей фирмы бывшего любовника.

Тамара Качко проживает в Гольяново. Если Ганс и не живет там, то обязательно приезжает. Как сказала учительница, почти ежедневно.

Очередная удача подняла настроение киллера. Дело за малым — «обследовать» гнездышко Ганса, вначале — извне, потом — внутри. После чего решить главную проблему: откуда поймать клиента на мушку? Останется второстепенная, но, пожалуй самая трудная: где взять ствол?

Но познакомиться с гансовой норой ни в этот день, ни в последующие не удалось. Помешала необычайная активность Неонилы и ее мужа…

Семейная неустроенность постояльца крепко засело в голове предприимчивой супруги Филимона. Женить, обязательно женить! Да и чем ей заниматься, когда всю домашнюю работу выполняют служанка, повариха и садовник вместе с водителем? Только сплетнями, воспитанием невоспитанного мужа и сводничеством.

Миниженщина развила бурную деятельность. Сватовство внесло в скучную жизнь Некудов желанное оживление, наполнило ее азартом.

— Вы кого предпочитаете, дорогой Сережа — чернявых или блондинок?

Вопрос повторяется каждое утро. На подобии закуски перед завтраком.

— Учти, чернявые в постели кусаются, блондинки — постоянно ласкаются. Хватит ли у тебя пороху в пороховницах? — издает громовые раскаты хохота сквернослов, за что получает невесть какое по счету предупреждение. В виде щипка. — Извини, Нила, из песни слова не выкинуть… Я ведь — в виде присказки…

— Свои «присказки» держи про себя, — потребовала супруга, извинительно поглаживая потревоженное бедро. Успокоив совесть, повернулась к постояльцу. — Прости за прямоту, Сереженька, но мне необходимо знать твои вкусы. Зря обнадеживать несчастных вдовушек — самый настоящий садизм.