Начальник, будто подслушал сокрушенные мысли сыщика. Ехидно улыбнулся. Даже о ноющем зубе забыл.

— О чем задумался, наставник?

— О нвглом барыге с дружанами! — раздраженно рубанул сыщик. — Как говорят зеки, век свободы не видать, коли не повяжу… Разрешите быть свободным, товарищ подполковник? — принял он стойку смирно. С таким издевательским подтекстом, что стажерка захихикала.

Дядюшка пропустил издевку подчиненного и хихиканье девчонки мимо ушей. Торопился то ли на очередное заседание, то ли — в кресло к стоматологу. Копался в сейфе и шепелявил.

— Не забывай, Слава, в молодых наше будущее. А вам, Ксана, повезло — попали к одному из лучших сотрудников. Учитесь, набирайтесь опыта. Пригодится. — выложил на стол стопку папок и перескочил на другую тему. — Что удалось узнать о тройном убийстве? Со времен зловонного российского терминатора такого не было. Очередной нелюдь появился на нашу голову — сразу три трупа.

Скорей всего, кокетничает перед женским полом. Трупов в Москве — хоть отбавляй, впору открывать новое кладбище. Но поправлять начальника Дымов не стал.

Начисто забыв о присутствующем стажере, принялся медленно докладывать.

— Продавщица Сокольнического рынка показала: убитый парень пошел

за каким-то здоровяком в сторону парка. Личность здоровяка определить пока

не удалось. Работаем. Девчонка из Гольянова видела какого-то замшелого

старикашку с футляром от музыкального инструмента в руках. Дескать,

подглядывал, как она обжималась с пацаном. Секретарша фирмы по продаже

сантехнического оборудования обратила внимание на припаркованный

неподалеку от офиса салатового цвета «фиат»… Все три убийства об"единяет

одно — киллер стрелял своим жертвам в горло, — Славка задрал голову и

пальцем отметил на кадыке излюбленную «мишень» убийцы. — Пока все…

— Маловато, — поморщился Дядюшка. То ли по причине незначительных успехов возглавляемого им «монастыря», то ли от злющей зубной боли. — Введи в курс дела стажера — пусть пошевелит извилинами… Идите, ребята, работайте, Я — в поликлинику, выдирать еще один зуб.

Возвратившись в отведенный для двух сыщиков кабинет, Славка присел к столу, машинально достал из ящика бланк протокола допроса обвиняемого. Осмотрел жало ручки — еще пишет или пришла пора сменить стержень?

Предстоящее «обнюхивание» должно произойти на официальной основе. Никаких жеманичаний, соблазнительных улыбочек, заинтересованных взглядов. Дымов — закоренелый холостяк. Кто только не пытался заманить его в ЗАГС или, на крайний случай, прочно привязать к женской юбке! Старались секретарши-машинисточки, архивные дамочки бальзаковского возраста, регистраторши и помощницы. Единственно, чего они достигали — две-три совместных ночевки, не больше.

Нет, сыщик не чурался женщин — он боялся ошейника и поводка. Придется отчитываться за каждую минуту, проведенную вне «семьи», лишиться дружеского общения за бутылкой. А что взамен? Ночные об"ятия? Так они и сейчас — не в дефиците, только успевай поворачиваться.

— Будем знакомиться, — сухо определил он цель предстоящей беседы. — Имя-фамилия известны. Ксана Банина. Год рождения обычно у женщин не принято спрашивать — обижаются. Где учитесь — ясно: милицейская Академия. Краткую биографию, пожалуйста… Вот, черт! — раздраженно смял бланк, на котором машинально стал выписывать данные «обвиняемого». — Прости, Ксана, не по твоему адресу, — вынужденно рассмеялся он. — Просто в"елись бюрократические привычки, никак не избавлюсь.

— Ничего… Что до биографии — какая она может быть у двадцатидвухлетней девчонки. Отец — вертухай на зоне, мать — сотрудница в лагерной администрации. С детства — с зэками и охранниками. Закончила юрфак, поступила в Высшую школу Милиции. Отправили на стажировку… Все.

Кажется, вытирать слезы и сопли девчонке не придется, облегченно подумал Славка. Крепкий орешек. Биография — дай Бог каждому, почти вся связана с лагерями и зэками. Можно отбросить сухой, официальный тон, заменить его более человеческим. Сыщик пересел на диванчик, втиснутый между металлической стеной массивного сейфа и шатающимся книжным шкафом. Девица охотно заняла указанное ей место рядом. Поправила пышную прическу.

— Ко мне есть — вопросы, просьбы? — маясь от невесть откуда

появившихся бюрократических выражений, спросил Дымов.

Девица в очередной раз рассмеялась. Делала это она удивительно приятно. Славка не мог определить, какие музыкальные инструменты зазвучали. Скорей всего, скрипка.

— Извините за смех… Чувствую себя, словно на допросе… Нехватает конвоира за плечами и наручников… Единственный вопрос — о чем шла речь в кабинете начальника? Что за тройное убийство? О каком российском терминаторе вспоминал начальник? Почему вы так нервничали?

Вот это набросала вопросиков! Часа не хватит отвечать! Дымов нерешительно поглядел на девушку. Время есть, почему не пооткровенничать? Появится чувство доверия, без которого работа сыщиков просто немыслима.