– ...И да повинуются они старшим над собою, и полководцам, над ними поставленным; да живут они в братском мире с себе равными, и гордость, и сила их да не возобладает над справедливостью.

Чиноги Камазза медленно и торжественно закрыл свиток, с прямым станом передал его отцу Тоготу и поклонился всем нижайшим общим поклоном.

Теперь все взгляды были направлены на государя. Тот поднялся с малого трона и ни кряхтением, ни единой черточкой морщинистого лица не выказал болей и болезней своих. Голос его был раскатист и свеж, как и в прежние далекие годы.

– Во славу нашей общей Матери-Земли, во славу покровителя рыцарского, бога войны Ларро, венчаю тебя рыцарем! Будь верен богам и Отечеству! Будь верен государю своему и жене своей! Будь скор в сече и возмездии, но паче того - в справедливости! Уважай закон, люби империю. Чти женщин, ибо они - матери наши, и жены наши, и сестры наши, и дочери наши, ибо мужская честь нисходит к нам от богов и женщин. И да не ведома тебе будет жалость к врагам, но да наполнит твое сердце милосердие к раскаявшимся и покорившимся.

Керси поглядел в глаза императору и звонко произнес, из последних сил не пуская на лицо блаженную улыбку:

– Обещаю и клянусь!

Император медленно, словно нехотя, потянул из-за спины меч, и вдруг - ууохх!
– блеск стали располосовал пространство над его головой. Если бы не сугубая торжественность происходящего - зрители разразились бы смехом и неистовыми рукоплесканиями: здесь все были воины, все понимали толк в обращении с оружием - выхват и выпад были безупречны! Двуручный меч - одной рукою! Все еще силен Его Величество!

Трижды плашмя опустил император медленный меч свой: на левое плечо рыцаря, на правое плечо и на рыцарский венец. После этого Керси, повинуясь знаку, встал с колен и принял от Его Величества троекратное лобызание, в лоб и в щеки.

– Ступай же рыцарь, к собратьям своим, ибо они уже ждут тебя, для совместных славных дел, для служения трону и отечеству, ну и для пирушек, конечно же! Я бы и сам сейчас с вами гульнул, но, увы...

Церемония считалась завершенной с последним лобзанием рыцарского лба, орошенного кровью из-под венца, поэтому, в ответ на сожаления Его Величества, все свидетели церемонии, до самого последнего храмового служки, восхищенно взвыли и застучали мечами о ножны:

– Просим! Ваше Величество! С нами! По-рыцарски! Просим!!!

Император стоял, руки в боки, ухмылялся и не спеша, лицо за лицом, взгляд за взглядом, изучал буйное рыцарство свое... Поднял кулак и поймал в него мертвую тишину.

– Нет, братцы. Все решено. Кабы мог - поучаствовал бы. Но - никак мне, дела ждут. Вы уж там за меня постарайтесь, поднимите кубок, другой...

Рыцари взревели так, словно бы криком своим вознамерились обрушить своды старинного храма.

– Да здравствует император, - кричали они в одно сердце, в один голос, и громче всех - Керси.

Просторнейший из своих домов предоставил под это празднество принц Токугари, он же выделил изрядную сумму на еду, напитки, фейерверки, наем слуг и поваров, ибо собственных средств, включая все шестьдесят с хвостиком червонцев, новоиспеченному рыцарю, конечно же не хватило бы, чтобы оплатить все это изобилие и буйство. Но именно Его Высочество настоял на пышности и размахе, поэтому и принял на себя большую часть расходов. Потратились, конечно, и родители Керси, которые теперь с нетерпением будут ждать его в гости, а Его Величество заплатил за великолепного коня. И пусть он был не вороной, как мечталось Керси, а караковой масти, но стоило лишь Керси подойти к нему, положить руку на круп, ощутить, как дрогнули мышцы коня под шелковистой кожей, услышать осторожное пофыркивание, встретиться взглядом с этим благородным животным... 'Бедная Мунька, - подумал со стыдом Керси, - твой прежний владелец не только проиграл тебя, но и, можно сказать, предал... Единственное оправдание - не долго-то я и владел... Пусть тебе будет хорошо у новых хозяев, пусть ты поскорее привыкнешь к ним и забудешь меня...'

– А тебя я назову Север и никогда никому не продам и не проиграю!

– Счастливый ты, Санги, не берет тебя время!

– Это меня-то оно не берет?..
– Рыцарь ухватил в горсть длинную прядь седых волос и скосил на нее глаза.

То был вельможа Санги Бо, благороднейший дворянин и прославленный воитель, тот самый, которому Его Величество император лично послал приглашение на просмотр звериных боев, а после представления удостоил аудиенции один на один. В данный миг он также находился в одном из дворцовых кабинетов, но принимал его уже не государь император, а один из первейших его слуг и помощников, глава имперского сыска, рыцарь, с некоторых пор и герцог, сударь Когори Тумару. Санги Бо чуть ли не с отвращением отбросил прядь волос обратно за ухо и продолжил возражения:

– Еще как берет! Веришь ли, я не то что серенады там или иные какие чувства в альковах большого света, я уже с полгода как ключницу свою, Мотону, на ложе не звал, за вымя не брал! И нисколько от этого не страдаю, вот беда. А ты говоришь...

Когори коротко хохотнул в ответ и помотал туда-сюда багровыми щеками.

– Все хорохоришься... Я со своей благоверной уже и забыл, когда в последний раз... Не на день ли пробуждения Матушки-Земли? Нет, действительно хорошо смотришься. Видно, отшельническая-то жизнь в тук тебе пошла. А мы тут... дохнем на государственной службе, будь она неладна! Санги, дорогой! Ты только представь: вот мне завтра в поход в служебный, ну казалось бы - куда, в мои годы, с моим весом, с моим здоровьем, когда у меня здесь во дворце завалы неразобранных дел??? Которые кроме меня самого делать никто не собирается? А я сей поход за отпуск считаю, я счастлив буду вырваться из Океании и прошвырнуться по западным границам, подальше от Его Величества! Да, да, поверь! И чихать мне на Морево-цуцорево, на тяжбы столичные, на эти вот нескончаемые свитки... Воздухом хоть подышу, увижу травы, реки, небо... Жалко, что мы с тобою порознь едем, а то бы... Ты уже с полгода в наших краях, а мы все мельком, за руку поздороваться не успеваем... Друзья, называется. Выпить бы, вот что надо.