Шрифт:
– Успеем гульнуть, Когги, своего не упустим, вот выполним порученное... А когда именно тебе выступать?
– Значит, так. Завтра Его Величество венчает наконец в рыцари этого мальчишку из юго-восточных земель, Керси Талои, дружка твоего воспитанника Лина, насколько я понимаю, а сразу же после церемонии зовет меня, дает мне последние пинки и напутствия - и я полетел!
– Тогда и я завтра к ночи двинусь. А встретимся на месте. Но ты мне лучше объясни, Когги, откуда у тебя такие черные мешки под глазами?
Когори Тумару криво усмехнулся в ответ и потрогал толстенными пальцами одну скулу, другую...
– А... У меня же всегда были нелады со зрением. Пока я в гвардии служил, секирой да мечом на парадах махал, мятежников и варваров штурмовал - оно вроде бы и с ним терпимо было... А как приметил меня Его Величество, в ту пору еще Его Высочество...
– Да, я помню. Он тогда все восхищался твоими познаниями древности...
– Угу... Вот и допознавался я до кабинетной работы. Ты думаешь - я, или главный казначей, или оберегатель столицы, или канцлер - чем заняты? На советах мудрецов и вельмож сидим, да? Имперские владения дозором обходим, чаяния народные ведаем? Ничего подобного! Сидим с утра до ночи, носом в пергаменты уткнувшись, что я, что канцлер, и ничегошеньки более не видим! Кроме разносов от государя! И другие высшие сановники тако же.
– Когги, я знаю это и сочувствую, хотя, конечно, ты слегка преувеличиваешь.
– Да, ты-то знаешь, это я не тебе, а так, в воздух болтаю, пар выпускаю. И ничего я не преувеличиваю. О чем мы?... Так вот - мешки. Зрение слабое, а читать надобно постоянно, доносы напополам с донесениями - как быть? Ну, я к жрецам, к магам. Они мне заклятьями да зельями поддерживают рабочее состояние, А когда все это годами, изо дня в день - тело-то бунтует, гневается на магическое пришпоривание, отсюда и мешки. Черные, говоришь?
– Или темно-синие с прозеленью, коли тебе сие слышать приятнее. Ну-ка, пересядь из своего тронного креслица вот сюда, к окну на лавку, я гляну.
– Санги, оставь, не хочу.
– Сядь, я сказал. Оторви от кресла свое жирное сплющенное седалище и сядь сюда.
Когори Тумару заурчал недовольно, однако послушался, признавая, как и всегда, превосходство над собою своего старого друга, собутыльника и соратника.
Седовласый рыцарь довольно долго осматривал своего внезапного пациента, водил руками вокруг его головы, бормотал заклинания... Наконец выпрямился во весь рост и вздохнул, чуть ли не со стоном:
– Хватит на первый раз. Ну, Когги, что скажешь?
Когори Тумару склонил большую круглую голову направо, потом налево, по-прежнему продолжая сидеть на лавке возле окна... недоверчиво потер мешки под глазами...
– Чудеса! Ну, Санги, ты просто бог среди магов и лекарей. Ни глаза не болят, ни в висках не ломит! Я уже забыл, что такое бывает!
– Сие облегчение не надолго, очень уж ты все запустил. Но пару-тройку дней будешь именинником ходить. Закончим дела и, если мир не рухнет, займусь твоим здоровьем поплотнее. А нынешних твоих знахарей...
– Эк ты их! Жрецы они, самого высокого храма.
– ...Даже не знахарей, а шаманов деревенских можешь казнить уже сегодня, они заслужили.
Когори Тумару вскочил и цуцырем, прытко и вперевалку, вернулся в свое рабочее кресло за столом.
– Ха! Казнить - это у меня быстро. Но, знаешь, Санги, сугубо из осторожности, так, на всякий случай, подожду до своего и твоего возвращения, мало ли... какие-никакие, а лекари...
– Тебе виднее.
– Санги Бо помолчал некоторое время и, наконец, решил, что пора довершить то, что намечено сделать перед отъездом. Откашлялся.
– Когги, как насчет того дельца, что я тогда упоминал? Ну, во вторую нашу встречу, еще перед цирком?
Когори Тумару сделал вид, что вспоминает и не может вспомнить.
– Э-э-э... Поясни, о чем ты?
Санги Бо изнутри закусил губу, чтобы сохранить серьезный лик и не выдать себя улыбкой. Да, вот она, прочнейшая на свете чиновничья выучка: даже со старым другом, на ровном месте пытается играть в 'кто выше'. Кто напоминает - тот проситель, а кто запамятовал, за множеством важнейших государственных дел, тот вершитель.
– Забыл, сударь герцог? Тут у меня была к тебе смиренная просьбишка, можно сказать - челобитная...
– Не дури, Санги.
– Дело касалось моего воспитанника и сына одного из твоих близких друзей, наших общих друзей, молодого князя Та Микол...
– А! Да, я конечно же помню!..
– ...Которого я, приютив и воспитав до совершеннолетия его, привез к отцу, дабы вернуть некогда потерянного ребенка...
– Ну вспомнил я! Санги, что ты, в самом деле! Прекрати!
– ...Его родителям, светлейшему князю и светлейшей княгине Та Микол. Дело же было подле военной ставки князя, в местах боевых действий, и двое твоих ратных сотрудников...