Старый человек вырывал сорняки, которые запихивал в сумку. Его жесты были медленными, но точными, он стоял спиной к царской чете. Это непочтительное поведение заслуживало порицания, но старик казался настолько поглощенным работой, что царь не стал его беспокоить.

— Ваши цветы восхитительны, — сказала Нефертари.

— Я говорю с ними с любовью, — ответил мужчина суровым голосом. — А если нет, то они заросли бы сорняками.

— Я тоже заметила эту особенность.

— Да? Вы, столь красивая молодая женщина, занимаетесь садом?

— Часами, когда у меня есть свободное время.

— Неужели вы так заняты?

— Мои обязанности не оставляют мне много времени для досуга.

— Вы старшая жрица?

— Это входит в круг моих обязанностей.

— У вас есть и другие? Ах, извините… У меня нет права докучать вам таким образом. Любовь к цветам — это прекрасный повод встретиться, не испытывая потребности знать о человеке больше.

Пожилой мужчина скривился от боли.

— Это проклятое левое колено… Время от времени оно мучает меня, и мне трудно вставать.

Рамзес предложил свою руку садовнику.

— Спасибо, принц… Так как вы, должно быть, по меньшей мере принц?

— Это верховный жрец храма в Дендере заставляет вас заниматься этим садом?

— Да, это действительно он.

— Говорят, что он суров, болен и неспособен путешествовать.

— Точно. Любите ли вы цветы, как эта молодая женщина?

— Сажать деревья мое любимое развлечение. Я хотел бы поговорить с верховным жрецом.

— Зачем?

— Он не явился на совет, по окончанию которого его товарищи должны предложить Рамзесу имя будущего верховного жреца Амона.

— А если вы предоставите этому старому служителю богов заниматься его цветами?

Рамзес больше не сомневался: именно верховный жрец скрывался в обличий садовника.

— Несмотря на его больное колено он не кажется мне неспособным подняться на борт и доплыть до Фив.

— Правое плечо не в лучшем состоянии, тяжесть лет слишком давит…

— Разве верховный жрец из Дендеры недоволен своей судьбой?

— Напротив, Великий Царь, он желает, чтобы ему позволили провести остаток своих дней за оградой этого храма.

— А если фараон лично попросит его отправиться на совет, чтобы помочь своим товарищам опытом?

— Если у фараона, несмотря на его молодой возраст, есть какой-то опыт, он убережет от такой нагрузки пожилого человека. Согласится ли Рамзес подать мне трость, прислоненную к стене?

Царь выполнил его просьбу.

— Вы хорошо видите, Великий Царь: старый Небу еле ходит. Кто решится принудить его выйти из своего сада?

— Будучи верховным жрецом храма в Дендере, согласны ли вы, по меньшей мере, дать совет царю Египта?

— В моем возрасте предпочтительней молчать.

— Не таково мнение мудрого Птах-Хотепа, чьи изречения питают нас со времен пирамид. Ваши слова ценны, и я с удовольствием выслушаю их. Кто более достоин, по-вашему, занять место верховного жреца Амона?

— Я провел свою жизнь в Дендере и никогда не ездил в Фивы. Эти отношения между высокими чиновниками не моя сильная сторона. Да простит меня Великий Царь, но я привык ложиться рано.

Нефертари и Рамзес провели часть ночи на террасе храма, в обществе астрономов. В ночное небо поднимались тысячи душ, и вечный хоровод звезд вился вокруг Полярной, через которую проходили невидимые оси мироздания.

Затем царская чета отправилась во дворец, окна которого выходили в сад. Несмотря на скромные размеры и деревенскую мебель, это был рай короткой ночи, которую рассеяло пение птиц. Нефертари заснула в объятьях Рамзеса, и они разделили свой счастливый сон.

Исполнив утренние ритуалы, вкусив обильный завтрак и искупавшись в находящемся рядом бассейне, Рамзес и Нефертари приготовились к отъезду. Священнослужители поприветствовали их. Вдруг Рамзес сошел с дороги для процессий и отправился в сад около священного озера.

Небу сидел на коленях и занимался высаживанием календулы и дельфиниума.

— Что вы думаете о царице?

— Какого ответа вы ждете, Великий Царь? Она сама красота и ум.

— Значит, ее мысли не покажутся вам пустыми?

— Какие?

— Я сожалею, что вырываю вас из покоя, но я должен отвезти вас в Фивы. Так хочет царица.

— Зачем, Великий Царь?

— Чтобы назначить вас верховным жрецом Карнака.

Когда царская флотилия показалась на водах Нила, приставая к набережной храма Карнака, все Фивы пришли в движение. Что означало преждевременное возвращение Рамзеса? Самые противоречивые слухи распространялись со скоростью мчащейся галопом лошади. По мнению одних, царь хотел уничтожить духовенство Амона и низвести город до уровня провинциального поселка, по мнению других, он заболел во время путешествия и приехал страдать в тиши дворца. Разве возвышение юного фараона не было слишком быстрым? Небо карает его за бесчинства.