Шрифт:
– Тебя будить или позвать Элен?
Силистри открыл один глаз.
– Ну, что там за подарок? – спросил Титюс.
– Хирург. Я дарю тебе хирурга.
Титюс оглянулся, шаря взглядом по всем углам в поисках убийцы проституток.
– Он здесь?
– Считай, что да. На этот раз мы его сделаем, Титюс.
– Шутишь? У тебя есть рецепт?
– Да.
Взгляд Силистри омрачился.
– И он мне дорого достался.
IX. АНТРАКТ
Бенжамен, скажи мне правду.
29
Позже, уже глубокой ночью, Жюли сказала мне:
– Бенжамен, скажи мне правду.
Впервые она просила меня о чем-то подобном. Я не сразу нашелся, что ответить:
– Да, любовь моя?
Теперь побежали ее секунды. Потом она спросила:
– Я о кино: в сущности, тебе же плевать на него, так?
Я не стал спрашивать, откуда такой вопрос. Повстречав Жюли, я потерял эту привычку. Я просто задумался. Кино… так, посмотрим…
– Тебе на него совершенно наплевать, разве нет?
– Не совсем. Не то чтобы совершенно. Немного, мне оно немного безразлично, вот…
– Хуже не придумаешь, убийственный ответ человеку, увлеченному кино. Только представь себе физиономию Авернона, если бы ты ему так ответил. Все равно что сказать, что ты предпочитаешь антракты.
Мы шептались в темноте, лежа на спине, плечом к плечу, под балдахином, в пустом кинотеатре. Без всякого перехода, Жюли вдруг задает второй вопрос:
– А вино?
– Что, вино?
– Кроме этой вашей арабской бурды, тебя интересуют другие вина?
– Ты хочешь сказать… разбираюсь ли я в этом?
Как на первом свидании, честное слово!
– Да. Ты разбираешься в винах?
– Нисколько.
Тогда, даже не шелохнувшись, она говорит:
– Хочу предложить тебе кое-что.
Идея была проста. Жюли мне так просто ее и изложила:
– Высушим наши слезы, занявшись тем, что нам совершенно безразлично.
Она собиралась взять напрокат грузовик и съездить вместе со мной в ее родной Веркор, откуда мы должны были перевезти фильмотеку старого Иова. Заодно намечалось забрать и его Уникальный Фильм, каково бы ни было мнение Барнабе по этому поводу.
– Старый Иов прислал мне факс, он нас ждет. Воспользуемся этим, и я покажу тебе мою дорогу вин.
Мы доставим все эти пленки Сюзанне и ее киношникам. Построим счастье их жизни на наших печалях. Да здравствует кино.
Я вспомнил:
– А Клара?
– Клара решила погрустить недельку вместе с мамой.
Что ж.
– Когда отправляемся?
– Завтра.
– Ну, как?
Я слегка повращал вино в бокале, втянул ноздрями аромат, пригубил капельку, погонял жидкость во рту языком, пожевал, в общем, повторил действия знатоков, виденные мною много раз. Потом возвел очи к небу, потряс головой, зажмурился… только что ушами не пошевелил. Наконец я сказал:
– Недурственно.
На улице большой белый грузовик ожидал итогов дегустации.
Жюли передразнила меня:
– Недурственно…
Вся влюбленная снисходительность Жюли в одной этой усмешке… долька презрения… и огромный айсберг ее познаний, плавающий в этом коктейле.
– Вино из Иранси, Бенжамен, это гораздо лучше, чем «недурственно». Это красное вино высшего качества и долгой выдержки. То, что чахнет сейчас в твоем бокале, изготовлено из почти исчезнувшего сорта винограда, встречающегося столь же редко, как кит в территориальных водах Японии: трессо, мой милый, и года исключительного – 1961-го! Терпкое, крепкое и замечательного цвета к тому же! Ты хоть взгляни на него, если твой бесчувственный язык молчит!
– Жюли, откуда это, откуда ты все это знаешь? Грузовик вез нас к следующему пункту на карте Жюли. Она улыбалась:
– От моего папочки-губернатора.
Губернатор очень заботился о том, чтобы сформировать ее вкус.
– В шесть лет он начал приобщать меня к вину, как обычно сажают детей за фортепиано. Я, конечно, артачилась, как всякий ребенок, которого заставляют заниматься, но он и слышать ничего не хотел. По сей день я безразлична к вину, но вкус привит, от него не избавишься. Тебе еще предстоит в этом убедиться!
Она отыгрывалась на мне за свое детство, проведенное в винодельческих экзерсисах.
– Это все, что ты можешь сказать мне об этом шабли, Бенжамен? О его теле, тонкости, цвете, прозрачности? Хорошо, скажем проще: какое оно на вкус? Я жду… Что ты чувствуешь во рту?
– Вкус травы… да?.. Зеленый вкус?
– Уже неплохо. Камень и сено пополам, действительно. Сорт шардоне. «Склоны Тоннера», 1976. Лучшее этого сорта. Запомнил? Тысяча девятьсот семьдесят шестой! Запоминай как следует, на обратном пути буду спрашивать.