— Правильно, — отозвался Джек. — Вид у них довольно жалкий. Лично я предпочитаю не разбивать голову, а пудрить мозги.

— Пудрить мозги, — с удовольствием повторил Чарли. — Я — за. Клевый способ.

— Годится, — кивнул Лайл. — А как?

— Сначала усвойте несколько правил. В их присутствии всем молчать, кроме меня. Я буду изображать полковника Клинка [11] . Вы оба не говорите ни слова на случай, если ваши голоса им знакомы. Зачем вас привязывать к этому делу?

Братья согласно кивнули.

— Хорошо. Раз договорились, первым делом вытащим их из машины, положим на пол, разденем догола, обыщем...

— Ох, отмотай назад. Разденем догола?

— Именно. По-моему, небольшое унижение пойдет на пользу душам парочки, покушавшейся на убийство. И, кроме того, усмирит. Без одежды себя чувствуешь необычайно беспомощным и беззащитным. Главное — они до чертиков перепугаются, опасаясь каких-нибудь извращенных сексуальных намерений с нашей стороны.

— Только их ведь у нас нету, правда? — жалобно пропищал Чарли.

— Шутишь, — хмыкнул Джек. — Достаточно на них посмотреть, а тем более голышом. Нам придется гораздо хуже, чем им.

— А потом? — спросил Лайл.

— Внимательно осмотрим вещи, бумажники, записные книжки, бардачок в машине, выясним все возможное, потом подумаем, как расквитаться.

По лицам братьев можно было догадаться, какая борьба происходит в душе. Истинные художники-мошенники не любят применять физическое насилие.

— Если это вам очень уж неприятно, могу один справиться. Но с вашей помощью дело пойдет гораздо быстрее.

Лайл взглянул на Чарли и вздохнул:

— Пошли.

Двадцать минут спустя вернулись на кухню.

Вывалив на стол содержимое бумажника мужчины, сумочки женщины и бардачка, Джек взялся за сортировку.

Лицо Лайла окаменело с той самой минуты, как в багажнике, в опустевшем теперь углублении для запасного колеса обнаружился пистолет 32-го калибра.

— Они хотели меня убить, — пробормотал он.

— Как ты догадался? — поинтересовался Джек. — Неужели потому, что в тебя стреляли, пытались поджечь дом, переехать машиной?

— Тут нет ничего смешного.

Джек оторвался от документов на машину и водительских прав, желая слегка подбодрить парня.

— Чертовски верно подмечено. И уж совсем не смешно срывать с них одежду. — Он поежился, вспоминая бледное расплывшееся дряблое женское тело. — Я был вынужден мысленно постоянно ее одевать.

Лайл, наконец, с большим трудом улыбнулся.

— Так-так, — заключил Джек. — Судя по документам, мы имеем дело с супружеской парой — Карлом и Элизабет Фостер.

Лайл вытащил из дамской сумочки пачку визитных карточек и перебрал.

— Провалиться мне на этом месте!

— Не провалишься, я тебя вытащу, — пообещал Чарли.

Даже если старший брат слышал, то пропустил обещание мимо ушей.

— Это же мадам Помроль! Я о ней слышал. Участвовала в программе Леттермана.

Джек редко смотрел ток-шоу.

— Известная личность?

— Еще бы! Живет в Верхнем Истсайде. Говорят, последние пять лет идет нарасхват. О ней без конца болтают мои лопухи — очень многие были ее постоянными клиентами.

— Ну, вот тебе, — кивнул Джек. — Теперь ты знаешь кто и почему.

— Как же они доплюхали с Верхнего Истсайда? — полюбопытствовал Чарли.

Джек собрался объяснить, что в городе это обычное дело, но Лайл перебил.

— Сука! — выругался он, не сводя глаз с визитки мадам Помроль. — Пыталась меня убить!

— Не забудь, что за рулем машины, которая тебя чуть не сбила, сидел ее муж, — напомнил Джек. — По-моему, это совместное предприятие.

— Да, но готов поспорить, она всем заправляет.

— Да какая разница, кто стрелок, — сказал Чарли. — У нас в гараже валяются двое белых с голыми задницами, связанные, точно телята на бойне. Чего будем делать?

— Пока не знаю, — пожал Джек плечами. Сегодня он действовал по наитию. Обычно приступал к заданию по крайней мере с наполовину готовым планом, а в этот вечер события развивались слишком стремительно. — Важнее решить, что мы с ними сделаем.

— То есть как это «с ними»? — Чарли пристально посмотрел на него. — Знаю, они нам хотели напакостить...

— Они нас хотели убить, Чарли, — возразил Лайл. — Не напакостить нам, а убить! Помни об этом.