— Кстати, та самая свидетельница видела, как он положил сверток у двери и побежал к машине.

Илай замер, чувствуя болезненный укол сквозь морфин.

— Номеров, конечно, не заметила...

— Заметила и записала. Только оказалось, что это номер машины Винни Донато.

— Кто это?

— Винсент Донато. Бруклинский умник.

— Ты имеешь в виду мафию? — испугался Илай.

— Не беспокойся. Это не он.

— Откуда ты знаешь?

— Винни свидетелей не оставляет. Скорее всего, дамочка в темноте пару цифр перепутала. Я перебрал другие возможные комбинации, да ничего не вышло.

— А телефон? Кто-то звонил в «Скорую» насчет агнца. Наверняка он. У них на коммутаторе определителя нет?

— Есть. Номер установили. Казалось, хорошая ниточка, пока не выяснилось, что у него «тракфон».

— Это еще что такое?

— Сотовый с поминутной оплатой. При подключении сообщается только почтовый индекс района, откуда ты будешь чаще всего звонить. Он указал индекс Таймс-сквер.

Проклятье!

— Не парень, а прямо какое-то привидение.

— Не привидение, уверяю тебя. Номер можешь узнать?

Стросс пожал плечами:

— Конечно. Зачем?

— Пока сам не знаю. Просто хочу иметь. Это у нас единственная к нему ниточка. — Илай очень осторожно шевельнулся в постели. — А Адриан что видел?

— От Адриана никакого толку. У него при малейшем движении голова кружится, вдобавок он не верит, что сейчас август. Последние воспоминания за июль.

— Ну и хорошо. Не сможет опровергнуть мои показания.

— Плевать на твои показания. — Стросс поднялся, встал в ногах кровати. — Кто этот парень? Вот что мне надо знать! Судя по твоим рассказам, человек опытный. В два счета вырубил Адриана. И похоже, пришел подготовленный, значит, следил за вами.

— Если и следил, то за Адрианом, — заявил Илай. — Заметил, наверно, как он выслеживал агнца.

Сколько трудов пошло прахом!

Адриан превосходный охотник, всегда присматривает очередного агнца. С приближением новой церемонии все члены Круга оглядывают тротуары. А Адриан всегда настороже, даже за год до церемонии. Страшно радовался последней находке: возраст подходящий, как правила требуют. Идеальный агнец.

Они следили, ждали, вчера вечером пришла пора — дождь, близится новолуние. Успешно схватили добычу, почти вошли в дверь, и тут...

— Не важно, за кем он следил, — сказал Стросс. — Теперь знает тебя и Адриана. А еще что?

Илаю не нравилась спокойная уверенность детектива.

— Если следит за палатой, то и тебя знает.

Стросс перестал расхаживать.

— Черт! Я думал, лично надежней, чем по телефону...

— Правильно. Посмотрим в лицо фактам: насколько нам известно, он вполне может знать всех двенадцать членов Круга. Меня вот что больше интересует: зачем он на нас напал? У него при себе телефон. Мы с Адрианом были безоружными. Мог бы просто отойти подальше и набрать 911.

— А он этого не сделал. — Стросс растер шею костлявыми нервными пальцами. — Утащил мальчишку, потом позвонил. Стал бы героем, да взял и слинял.

— И нож с собой унес, — добавил Илай. — Зачем? На нем ведь не его, а мои отпечатки.

— Кровь его вместе с твоей.

Илая мороз прохватил по спине. Моя кровь... Ему нужен образец моей крови... Для какой-нибудь собственной церемонии?

Детектив хватил кулаком по спинке кровати:

— Сплошная бессмыслица. Разве что...

— Что?

— Разве что этот тип знает о Круге и о наших связях. Мне, например, этого не хотелось бы.

В самом деле. Двенадцать человек — Илаю хотелось завести двенадцать учеников, — составлявшие Круг, держат в руках очень важные разнообразные ниточки в средствах массовой информации, судопроизводстве, юриспруденции, даже в полиции. Он один не имеет влияния в обществе. Но создал Круг и руководит церемонией.

— С агнцем проблем не возникнет?

Стросс покачал головой:

— Помнит только, как его схватили, прижали к лицу пахучую тряпку, и все. — Он оглянулся на дверь, заговорил еще тише: — Кстати, насчет агнца. Запасной имеется?

— Грегсон одного присмотрел, хотя думает, что не пора еще брать.

— Ну так пускай ускорит дело. Если пропустим окошко...

— Знаю. До равноденствия остается еще одно новолуние.

Церемония ежегодно проводится в новолуние между летним солнцестоянием и осенним равноденствием.

— Впрочем, у нас еще есть время.

Катастрофическая и постыдная неудача с вьетнамчиком-ангцем. Вполне созрел, Круг собрался бы, церемония совершилась бы прошлой ночью, все успокоились бы до следующего года.