Юлия сердито вскочила. Она тосковала по Зигмунду, она хотела его до изнеможения! Ну что за чепуха, что за нелепица! Единожды слюбиться с мужчиною – и потерять от него голову, предаться ему душою и телом, жить вечной страстью к нему! Это родовое проклятие, Юлия знала. Так было и с Елизаветой, и с Марией, и с ее матерью – они годами ждали новой встречи с возлюбленным; с первого мгновения отдав себя во власть любви, терпеливо ждали осуществления своей мечты.

Почему-то при воспоминании о своих предшественницах Юлии сделалось легче. Она была одной крови с ними, и они не смотрели осуждающе, обратившись с годами из легкомысленных девушек в невинных старушек, а улыбались ободряюще: «Жди! Надейся! Сражайся за него и с ним! Одолей его! Он – твой!» И, улыбнувшись в ответ на их незримые улыбки, Юлия выглянула за дверь и кликнула Антошу – убрать платье. Ей до него и дотронуться-то было противно!

Никто не отозвался на ее зов, и это удивило Юлию: предполагалось, что Антоша сейчас услаждается на кухне мозельским и угощает Баську. Или пошел к своим приятелям – разделить с ними удовольствие? Но где же тогда кухарка?

Юлия выглянула из комнаты, прошла по коридору.

В кухне потрескивала свеча. Антоша сидел у стола, подпершись кулаком, и словно бы грезил наяву: глаза были открыты, но дозваться его оказалось невозможно. Юлия долго трясла его за плечо, но добилась только того, что Антоша рухнул головою на стол и закрыл глаза: верно, теперь и впрямь уснув.

Бочонок стоял на столе, источая кислый запах. Вот и верь после этого романам, уверявшим, что мозельское – благороднейшее из вин! Бражка, прокисшая бражка! Право же, вишневая наливочка пахнет куда лучше.

Махнув на Антошу рукой, Юлия взяла свечу и пошла к себе, но за поворотом коридора столкнулась с Баськой, которая испугалась, словно увидела призрак: даже пробормотала сквозь зубы «Lanetur» [68] .

Юлия обрадовалась: единоборство с платьем все же удастся свалить на другого! Она велела Баське идти следом, но кухарка уже увидела спящего за столом Антошу и проговорила, по своему обыкновению, неразборчиво – словно бы перекатывая во рту камушки:

– Что-то с ним, пани?

– Вина сверх меры выпил, – передернула плечом Юлия. – Он тебя не угостил?

– Да я тут… отлучалась по нужде, – застенчиво сообщила Баська.

– Очень кстати, – сухо сказала Юлия. – Ну, пускай он спит, пошли, поможешь мне.

Она открыла дверь к себе и, указывая отрывистым жестом на кровать, брезгливо молвила:

– Убери его! – И тут же увидела, что кровать пуста. На ней ничего не было, никакого платья.

– Чего изволите? – тупо спросила Баська.

– Где же?.. – столь же тупо проговорила Юлия и осеклась, потому что Баська пронзительно вскрикнула, повернувшись к окну. И Юлия испустила такой же вопль, увидев свое платье как бы стоящим на фоне блекло светящегося окна… но в то же мгновение она разглядела, что его держит в руках, как бы прикрываясь им, какой-то человек.

– Ты что… – недоуменно начала Юлия, но Баська оказалась проворнее: она с визгом кинулась на неизвестного, выставив руки вперед. Человек отпрянул, однако Баська успела толкнуть его так сильно, что он вывалился вверх тормашками наружу.

Юлия и моргнуть не успела, а Баська уже захлопнула створки окна и повернулась:

– Двери! Двери заприте!

Юлия послушно кинулась к двери, но, сколько ни тянула ее к себе, никак не могла закрыть, словно что-то мешало. Она сердито поглядела вниз да так и ахнула, рассмотрев в полутьме огромную, обутую в сапог ножищу, просунутую между дверью и косяком.

– Антоша… – шепнула в робкой надежде, тотчас поняв, что напрасно: большое бородатое лицо смотрело на нее сверху, поблескивая зубами в победной ухмылке.

Юлия оцепенела. Самое ужасное было в том, что она смогла сообразить: тот, выпавший за окно, не поспел бы прибежать так быстро – значит, незваных гостей двое. Грабители? Дай бог, если так!

– Матка Боска! – воскликнула рядом Баська, подбежавшая на подмогу барыне, и так налегла на дверь, что разбойник с воплем выдернул ногу, и женщинам удалось прихлопнуть дверь и даже защелкнуть щеколду.

– У меня есть пистолет! – радостно вспомнила Юлия и метнулась было к сундуку, где держала всегда заряженное оружие, но тут же тяжелый топот за дверью подсказал ей, что сие не надобно: разбойник испугался одной угрозы и бросился наутек.

Юлия поглядела на свою храбрую соратницу. Баська стояла, в ужасе воздев руки, и что-то бормотала, мешая русские и польские слова.

– Ну, спасибо тебе от всей души, – ласково сказала Юлия. – Экая ты проворная да сильная! Я было намеревалась спросить у этого, – она кивнула на окошко, – что он делает в моей комнате, а ты вмиг все поняла – и р-раз! – Она нервически хохотнула. – Уж и не знаю, как благодарить тебя. Жаль, украли платье – я б его тебе отдала. Но ничего: вот пришлет муж денег – отдарю за храбрость твою.