– Отлично. Кроме того, с Веллингтоном мне будет приятно познакомиться…

– С Веллингтоном? – не поняла она.

Питер усмехнулся.

– Мне на ум пришла битва при Ватерлоо.

– Ах, вон что! А я, по-твоему, Наполеон, так?

– Да.

– Не глупи. Вот что, я сейчас прикину, как все это организовать, а потом тебе перезвоню. Что у тебя там, на твоей повестке дня на завтра?

– Занят, конечно, но все в пределах норм. Только сообщи мне сразу же, как сможешь. Да, кстати, ты не видела последних биржевых сводок?

– Нет. Расскажи.

– «Бэсс и Деммер» соскользнули вниз на полпункта.

– Прелестно. Именно это мне и хотелось услышать.

Когда все трое встретились на следующее утро за завтраком, Энди высказал несколько иное мнение на этот счет.

– Если акции падают в цене, это означает, что напряжение спадает. Ажиотажный спрос на них отсутствует. Вам это должно быть на руку, я думаю.

Питер кивнул. На эту встречу он ехал полный предубежденности. Несколько лет назад, когда он был увлечен Лили и готов был влюбиться в нее по уши, над ними, как ему казалось, постоянно витал призрак этого человека и именно этот призрак все тогда и испортил, считал Питер. Кроме того, он явно психологически не был готов к встрече с кем-либо по фамилии Мендоза. Но, несмотря на все это, Энди произвел на него хорошее впечатление. Он был дружелюбен, не обнаруживал ни следа скрытности, в нем не было той ложной скромности, когда Питер упомянул о том, что читал большинство из его книг, и что они ему понравились. Этот человек обладал всем, что всегда симпатизировало Питеру в английских писателях – тактом, особым очарованием и суховатым специфическим юмором.

– У меня для вас кое-что есть. Немного, правда. Был бы рад сообщить больше, но думаю, что не смогу.

– В любом случае, сработали вы быстро, – сказал Питер. – Невероятно.

Они сидели в квартире Лили, а поэтому не было необходимости прибегать к конспиративным ухищрениям и можно было говорить в открытую.

Энди извлек небольшой блокнот.

– Джереми Крэндалл стал сотрудничать с «Группой Мендоза» семь лет назад. Сразу после окончания Уортонской школы бизнеса.

– Мне всегда казалось, что он из Гарвардской школы бизнеса, – недоумевала Лили.

– Это одно и то же, – вмешался Питер. – Одно отпочковалось от другого. Продолжайте, Энди.

– Он всегда находился в нью-йоркской штаб-квартире Мендоза и, судя по всему, должен был бы считать это признаком некоторой его недооценки. В их духе наиболее удачливых и ценных работников направлять в Европу, как правило, в Испанию, так сказать, для дальнейшего ознакомления.

– Следовательно, не исключено, что эта его афера с нами не санкционирована сверху, а лишь осуществляется по его личному хотению.

– Я сказал, что он вероятно должен считать себя недооцененным, – пояснил Энди. – Кроме того, мне известно, что он бегло говорит по-испански и два последних курса учился в Университете Саламанки.

Питер тихо присвистнул.

– Там его и кооптировали, как я понимаю. Разве не могли?

– Именно, – Энди захлопнул блокнот. – Но это лишь первое предположение, первое, что может прийти на ум. А может быть и наоборот: после того, как он побывал в Саламанке, оказавшись там случайно и научившись там лопотать по-испански, так вот именно после этого и по этой причине Мендоза и наняли его для работы в своей компании. Ничего таинственного в этом варианте развития событий нет.

Подперев голову, Лили задумчиво гоняла крошки от рогалика по гладкой поверхности стола.

– Ты прав. Но мы ведь хватаемся за соломинку. А что нам может дать дополнительная информация об этом Крэндалле? До тех пор, пока мы не сможем нащупать его ахиллесову пяту, все это не очень существенно.

Питера заботило другое.

– Скажите, а вы не можете указать нам источник этой информации? Ведь если есть кто-то, чьи подозрения совпадают с нашими, так нам уж лучше знать об этом человеке.

– Не беспокойтесь, – заверил Энди. – Я просто решил, – что лучшая маскировка – полное ее отсутствие. Информацию я получил от секретарши лондонского офиса. Я сказал ей, что одна газета обратилась ко мне с просьбой кое-что написать для нее о моей семье и о нью-йоркской фирме. Мои родственники никогда особенно не жаловали мою писанину, но знают, что ее я никогда не брошу и посему не очень-то препятствуют мне в получении кое-какой информации. Это все блестящий изворотливый ум моего братца, который предпочел сам предоставлять мне сведения вместо того, чтобы ставить меня перед необходимостью выдумывать их. Вот поэтому-то ничего загадочного в этой информации о Крэндалле нет и быть не может. Не настолько мне доверяют, чтобы санкционировать доступ к тем сведениям, которые хранятся в их сейфах.

– Сейчас пользуются не сейфами, – сказала Лили, – а банками данных. – Она встала и начала убирать со стола.

Мужчины поднялись и стали ей помогать. Когда все было закончено, все трое вернулись в гостиную.

– Хорошо, ребята. Есть какие-нибудь идеи относительно того, как нам действовать?

Питер быстро взглянул на Энди. Не нравилось Питеру его присутствие.

– Я, пожалуй, не буду вам мешать и пойду, – произнес Энди, будто мог читать мысли Питера. – Лили, я могу тебе позвонить потом, попозже.