В нескольких милях от места, где находился Энди, в одной из мадридских квартир, уже не в своей собственной, Диего Парильес Мендоза сверлил глазами свою любовницу.

– Я сделал то, о чем ты просила, дорогая моя. А теперь ты должна мне рассказать, для чего это тебе понадобилось.

– Я не могу, – ответила она.

– А вот это… невежливо с твоей стороны. Мне казалось, у нас нет никаких секретов друг от друга.

Женщина улыбнулась. Когда она улыбалась, то становилась еще красивее.

– Между нами одни сплошные секреты и больше ничего. Так было всегда.

– Ты права. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но этот Гарри Крамер? Кто он такой? И чего это ты о нем так печешься?

Она лишь покачала головой и потянулась за сигаретой к малахитовому портсигару, стоявшему на кофейном столике. Она очень гордилась собой, потому что ей удавалось унять дрожь в пальцах.

– Ты ведь обещал, Диего. Я попросила тебя о помощи и о том, чтобы никаких объяснений от меня не требовал. Ты сказал, что согласен. А сейчас требуешь их. Это нечестно.

Диего рассмеялся.

– Честно, нечестно. Ты что же полагаешь, что честность – одна из моих добродетелей?

– Нет, я так не полагаю. Но ты ведь всегда соблюдал определенные правила в отношениях со мной.

– Это правда, – кивнул он. – И ты отвечала мне тем же. Не так ли, дорогая?

Какие были у нее глаза, их невозможно описать, огромные, темно-серые. Похожие на ртуть. Они смотрели на него сейчас без намека на какую-то неискренность.

– Да. Всегда.

– И сейчас тоже?

– И сейчас тоже.

Он вздохнул.

– Очень хорошо. Забудем об этом мистере Крамере. Пока. Это тебя устроит?

Она согласно кивнула. Это было все, что ей сейчас требовалось. Пока.

Ночь с воскресенья на понедельник, после своего возвращения из Испании, Энди провел у Лили, а не ушел, когда стало темнеть, как это он делал обычно. Утром они заспались. Было уже одиннадцать, когда он вышел из дома и сходил в киоск за газетами.

Энди принес номер «Обсервер» и «Санди таймс», заодно прихватив пакетик мятных пастилок.

Тем временем Лили приготовила кофе, нарезала апельсинов, посыпав их сахарной пудрой. Потом, вспомнив, что в саду росла мята, распахнула двери-окна и вскоре вернулась с зеленым пучком в руках. Мелко нарезав ароматную траву, она посыпала ею апельсины.

– Праздничный завтрак короля, – прокомментировал Энди.

– К вашим услугам, сэр, – Лили присела в реверансе.

Он стал наливать кофе, но вдруг прервал это занятие. Лили вопросительно посмотрела на него.

– Хотел бы я стать королем в царстве магов, – заявил Энди.

– Почему тебе этого хочется?

– Я все бы вокруг сделал совершенным. Никакого зла, никакого уродства. И, прежде всего, никакого издевательства или недоверчивости.

– А что, над тобой кто-нибудь издевается или не доверяет тебе?

Он не ответил, а Лили не настаивала. Теперь она ясно ощущала, что он был ей ближе, чем тогда, несколько недель назад. Пропасть, возникшая между ними, постепенно исчезала. У нее больше не было чувства, что он куда-то от нее ускользает. В душе Лили снова расцветала весна, снова забил ключ неизмеримого счастья, питавший ее жизненные силы.

После завтрака они растянулись на подушках, лежавших на полу гостиной, и занялись чтением газет. Энди сразу же набросился на книжное обозрение. Лили не очень внимательно поглядывала все разделы подряд, пока не наткнулась в «Санди Таймс» на нечто очень любопытное на ее взгляд. На весь разворот в газете был помещен цветной снимок роскошного особняка в стиле королевы Елизаветы. Неподалеку от него стоял егерь в красной униформе. Заголовок гласил: «Роскошные особняки открыты целый сезон», внизу более мелкими буквами стояло: «До весны еще пока далековато, но их светлость предпочитает распахнуть ворота настежь…» Лили читала не очень длинную заметку с чувством растущего восхищения.

– Энди, послушай, здесь говорится о том, что теперь можно свободно осматривать множество знаменитых английских имений.

– Можно. Теперь это стало национальной манией.

– Мне казалось, что аристократия презирает массы. Ты, конечно же, исключение.

– С пришествием налога на наследованную недвижимость они вынуждены проявлять к ним терпимость.

– Я не понимаю…

– Налог на наследство – это сборы, способные в одночасье оставить от почти любого состояния одни воспоминания, – объяснил он. – А если прибавить сюда еще и безумную стоимость прислуги в наши дни – и подавно. Они ведь не зевают и требуют свой фунт в час – отдай и не греши. И все это вместе взятое делает содержание этих огромных особняков такой безумно дорогой затеей, что и представить трудно. И в качестве выхода из положения некто предложил за сходную цену пускать к себе люмпенов пошляться по их владениям и поглазеть, в какой роскоши утопают их эксплуататоры. Скажем, за полкроны.