Шрифт:
– А сколько это?
– Если пользоваться нашей новой убогой денежной системой – двадцать пять пенсов.
– Всего-то? То есть, ты имеешь в виду, что я за двадцать пять пенсов или семьдесят пять американских центов спокойно вхожу в любой из домов, помещенных здесь в списке?
– В принципе – да. Но у тебя не хватит пенсов, чтобы обежать все до одного: в Англии их тьма-тьмущая.
– Да нет, что ты! Зачем же все? – Лили осторожно вырезала статью из газеты.
Позже, когда они, устав от любви, лежали и подумывали, куда бы отправиться пообедать, Лили спросила:
– Энди, а твой брат тоже открывает ворота своего дома за двадцать пять пенсов?
– Нет. Мендоза люди иного сорта. У них, кроме земельных владений и титулов, еще и денег куры не клюют. Они по уши погрязли в бизнесе. Ничего не скажешь – континентальное влияние.
– А что это за бизнес? И что значит «континентальное влияние»?
– Мендоза являются владельцами одного частного банка. Это, конечно, не тот банк, куда шляется всякий сброд, вообразивший себя богачами, потому что имеет за душой пару сотен фунтов, а лишь акулы бизнеса и правительства ряда стран. Другими словами, это своего рода лицензия на выпуск денег.
– А для тебя в этом банке места нет?
– Разумеется, стоило мне только захотеть, тотчас бы появилось. Но я не захотел. И никогда не захочу.
– Ты не ответил на мой второй вопрос, – не отставала Лили.
– О континентальном влиянии? В своих корнях – мы испанская семья. Да и сейчас многие живут в Испании.
– И эта твоя поездка в Испанию была связана с семейным бизнесом?
– Нет, – довольно резко ответил Энди. – Я не из тех, кто на побегушках у «большого брата». Меня туда призвал замысел о моей новой книге. Но, прошу тебя, не надо больше задавать мне никаких вопросов. Не могу я об этом распинаться сейчас. Пока эти задумки – еще нечто очень и очень аморфное, расплывчатое. И начни я сейчас с кем-либо обсуждать их, так они и вовсе расплывутся. Да, кстати, ты меня натолкнула на мысль: а как там твоя мать? По-прежнему молчит? Я имею в виду, нет ли каких-либо новых деталей о Гарри Крамере?
Лили поежилась.
– Ни слова.
– Ладно. Ты не будешь обижаться на меня, если мы на какое-то время оставим в стороне эту затею? Сейчас я весь в своей книге. А это могло бы помешать работе над ней.
– Не буду, конечно. Мне это вообще кажется бессмысленным, как если бы мы бились лбом о каменную стену.
– Значит решено? Отлично.
– На какое-то время, – напомнила ему Лили.
В ее голове это было совсем не решено. Она не теряла надежды в один прекрасный день обрести если не живого отца, то хоть сведения о нем. Но думать об этом сейчас было, конечно, очень уж сложно. Энди с его проблемами заполнял всю ее жизнь. Она наклонилась к нему и поцеловала его. И они больше не касались темы его только что состоявшейся поездки в Испанию.
7
Лондон, 1971 год.
Роман Энди «Страсть к обману» вышел в свет в июне семьдесят первого года. Он был в шоке от ярко-красной с черным обложки. Пролистаешь книгу, и такое чувство будто в крови измарался. Ужас! Это ведь не детективный роман.
Лили получила от него авторский экземпляр с автографом. Она попыталась прочесть ее, но это было делом нелегким. Во-первых, потому что она по уши увязла в этом, съедавшем все ее время проекте вместе с Рут Оуэнс, во-вторых, сюжетная линия терялась в длинных, скучных умствованиях на тему различных политических течений и моральных приоритетов, господствовавших в XVI столетии.
Энди был в курсе ее забот, связанных с проектом. Она вместе с Рут Оуэнс занялась небольшими работами, связанными с переустройством квартир. Обширнейшие связи Рут обеспечивали им вдоволь клиентуры, Лили же решала, что и как должно быть сделано. Рут также взяла на себя выполнение визуальной части работы: она рисовала эскизы проектов, руководствуясь устными описаниями и указаниями Лили. Каким-то образом все это стало работать. В данный момент они занимались одним заказом, а другой дожидался своей очереди, и Лили была дико счастлива. Энди выразил свое мнение об этом, заявив, что все, чем они занимаются – великолепно, но в суть он предпочитал не вникать, да и не мог вникать, ибо сам был весь в работе в связи с тем, что его карьера выходила в новую ступень.
В тот день, когда его роман вышел в свет, они с Лили решились на небольшое турне по книжным магазинам и лавочкам, расположенным между Эджоур-роуд и Чэринг-Кросс. В трех из полдюжины магазинов они обнаружили его книгу.
– Ну что ж, пятьдесят процентов – это совсем неплохо, – успокоила себя и его Лили. – В Америке это уже кое-что.
– Здесь не Америка, – мрачно констатировал Энди. – И три из шести – это ужасно. Проклятые торгаши. Ублюдки безграмотные! Они в последний раз держали книжку в руках в школе, которую так и не окончили.
Лили не решилась давать комментарий этому словоизвержению. Она мельком взглянула на часы. В четыре ей полагалось быть в Брикстоне, где она встречалась с плотниками. Сейчас была половина четвертого, но, едва взглянув на лицо Энди, которое было мрачнее тучи, поняла, что не может оставить его одного.
– Подожди меня здесь, я недолго, мне нужно позвонить.
Нервы Энди, видимо, были на пределе, если даже это невинное высказывание Лили способно было его задеть. Когда она вернулась, он желчно сказал: