Но тот уже отвечал, голос у него был гнусавый, зато взгляд, который он метнул на Менха, остер как бритва.

– Капитаном в крепости благородный Ваджмос. Отец ее величества поставил там пятьдесят человек пехоты, не считая небольшого ударного отряда.

Хатшепсут вскрикнула и вскочила на ноги. Тутмос, которому становилось все больше не по себе от этих разговоров, тоже не удержался от восклицания:

– Ваджмос! Брат! Что скажешь теперь, пен-Нехеб? Может ли благородный человек, кровный родственник фараона, предать своих?

У пен-Нехеба затряслись щеки.

– И все же, ваше величество, не исключено, что измена была, хотя командир и не знал об этом. Я бы не стал отвергать такую возможность.

– А я и не собираюсь, – отрезала Хатшепсут. – Продолжай. Однако по тому, как царица сидела, устремив взгляд себе на колени и сжав руки, видно было, что она встревожена. И тут Тутмоса прорвало.

– Клянусь Амоном! Мы ведь не рядовую вылазку здесь планируем! Наш брат должен быть отомщен! Я обрушу на Куш всю мощь моих армий. Я все там уничтожу. Я не оставлю в живых даже младенцев мужского пола!

Его трясло от ярости, что было на него совсем не похоже, верхняя губа задралась, обнажив выпирающие зубы.

Глядя на него, Хатшепсут вспомнила прошлую ночь, когда эти самые зубы касались ее плоти в жаркой и липкой темноте, и пережитая страсть вдруг снова дала о себе знать, Она поерзала в кресле.

– С тем, что эти люди нуждаются в хорошем уроке, я согласна, – ответила она спокойно, и Тутмос тут же замкнулся в себе, хотя его глаза по-прежнему пылали гневом. – Разве не ради такого момента, как этот, ты рвался к трону, Тутмос? Я рада, что ты готов поступить так, как поступали наши предки, и повести войска в бой.

Он ничего на это не ответил, только посмотрел на нее долгим взглядом, а его гнев испарился так же неожиданно, как и вспыхнул. Она печально улыбнулась ему через стол. Она знала, что он никогда не будет сражаться, и кивнула Хапусенебу.

– Сколько у нас солдат? – спросил тот писца. – Те, которые стоят более чем в неделе пути от Фив, меня не интересуют.

– Пять тысяч в городе, – без промедления ответил чиновник. – Регулярной армии сто тысяч, и еще четыре раза по столько же можно призвать по рекрутскому набору.

– Дивизия. – Он на мгновение задумался. – Ваше величество, насколько велики силы, которые идут на нас?

– Точное число неизвестно, но может оказаться больше трех тысяч. Среди них есть лучники, неплохие стрелки.

– Колесницы?

Ее верхняя губа презрительно наморщилась.

– Ни одной, разве только они их в нашей крепости украли. Сколько там было колесниц? – выпалила она, адресуясь к писцу.

Тот отвечал неколебимо спокойно, как и прежде:

– Один эскадрон, ваше величество.

– Ну что же, если Ваджмос действительно такой хороший солдат, каким считал его мой отец, то он должен был приказать перерезать всем лошадям глотки еще в самом начале сражения, чтобы нубийцы не смогли воспользоваться колесницами. А теперь, Хапусенеб, прикинь, что у нас получается.

Визирь откинулся на спинку кресла и начал подводить итоги:

– По всей видимости, орда кушитов, скорее всего нерегулярная и под плохим командованием, собралась в пустыне, милях в семидесяти от реки, и теперь движется на нашу вторую крепость. Числом их может оказаться более трех тысяч. У них есть лучники и, возможно, колесницы. Я думаю, раздавить их не составит труда. Половины дивизии и одного эскадрона колесничих должно хватить.

Хатшепсут согласилась.

– Главное, не мешкать, – добавила она. – Пен-Нехеб, какая из дивизий расквартирована сейчас в Фивах?

– Дивизия Гора, ваше величество. Кроме того, здесь проводят маневры несколько отрядов дивизии Сета.

– Спасибо. Думаю, мне нет нужды больше тебя задерживать. С войсками пойдет, разумеется, Хапусенеб, и ты, Яму-Нефру. Джехути, мне понадобятся войска из твоего нома. Ты тоже пойдешь. Сен-Нефер, возвращайся в свой ном и приведи войска. Тогда мы сможем вывести из Фив только половину дивизии, а вторую оставить здесь на всякий случай. И еще возьмем по пятьсот солдат из номов Яму-Нефру, Джехути и Сен-Нефера. Вы довольны?

Все зашептались, кивая головами, но тут же умолкли, едва заслышав звонкий голос Хапусенеба.

– Ваше величество, зная ваши планы относительно этой операции, я, как военный министр, беру всю ответственность на себя. Но кто будет распоряжаться на поле битвы? Это, конечно, не война, а всего лишь карательная экспедиция, и все же нам нужен человек опытный, знающий местность и сражавшийся там раньше.

Все взгляды устремились на Аахмеса пен-Нехеба, но тот только вскинул руки и энергично замотал головой: