– Очевидно, ему это не совсем удалось.

– Да, но не потому, что кризеллиане не осознавали опасности. Они были просто совершенно не готовы к войне и решили, что успеют накопить силы, пока Рекрил занят нами.

– Союзнички… – проворчал О'Хара.

Лейт пожал плечами.

– Их трудно в этом винить. Даже сейчас, если верить сводкам, они с трудом сдерживают натиск рекрилян.

– Если все основные силы Рекрила сосредоточены на Кризелли, то пять кораблей «Супернова» – это уже кое-что, – вслух размышлял Квон.

– Согласен, – подключился Донау. – Если бы нам удалось найти корабли и доставить их на земную орбиту, можно было бы основательно потрепать оборону рекрилян в центре Империи. А там, глядишь, может и восстание поднялось бы.

– Размечтались. Не забудьте, что сейчас все мы, может быть, находимся под колпаком у Службы Безопасности, – напомнил Пелси Йенсен, приглаживая пышную седеющую шевелюру. – Пять боевых кораблей – не пуговица, их в кармане не пронесешь.

– Не такая уж это проблема, – сказал Скайлер. – Если двигаться поодиночке и разными маршрутами, то вполне можно проскочить. Считаю, что нам следует заняться этим делом.

– Есть другие соображения? – спросил Донау. – Нет? Хорошо. Тогда голосуем. Кто «за»?

Лейт знал, что фактически в голосовании не было нужды. Если он и Донау, имевшие командирские звания, обоюдно приняли какое-то решение, остальные обязаны подчиниться. Тем не менее, он с удовольствием убедился, что все проголосовали единогласно. Это и не удивительно, ребята давно уже истосковались по настоящему делу.

Донау указал жестом на соседнюю комнату, и Вейл с Хейвеном привели Кейна. Лейт внимательно посмотрел на молодого человека.

«Что ж, держится неплохо», – отметил он про себя.

Донау подождал, пока Кейн сядет, потом заговорил:

– Мы тут посовещались и решили все-таки тебе помочь. Чем сможем.

– Наконец-то, – выдохнул Кейн. – Вы даже не представляете, как я вам благодарен! – Кейн даже чуть-чуть наклонился вперед. – В таком случае, если вы сведете меня с местным подпольем…

– Хо-хо! Остынь, парень, – Донау похлопал ладонью по ручке кресла. – Здесь, на Плинри, нет никакого подполья. Понимаешь? Здесь только мы. У Кейна буквально отвисла челюсть.

– Как нет подполья? Вы шутите? Я же сам видел, что народ ваш недоволен порядками. Особенно молодежь. Им есть за что ненавидеть Рекрил и против чего бороться.

– Так-то оно так. Но Движение Сопротивления обычно формируется вокруг определенного лидера, выполняющего роль детонатора. А если такого детонатора нет, или он не срабатывает, население остается пассивным. Несколько лет назад мы, правда, пытались заинтересовать молодежь боевыми искусствами, но ничего не вышло. Наверное, поздновато спохватились.

– Понимаю, – неожиданная радость, захлестнувшая Кейна, постепенно улетучивалась. – Тогда как же вы собираетесь мне помочь?

– Думаю, для начала обратимся к колли с официальной просьбой разрешить на старости лет покопаться в своих военных бумагах. Юридически мы имеем на это право.

– Не пойдет. – Кейн разочарованно покачал головой. – Гарвей знает о нашей сегодняшней встрече. Он поймет, что вы действуете по моему наущению и начнет следствие. А если у него появится подозрение, все полетит к черту.

Донау почесал затылок.

– Ну, я и сам, честно говоря, не был уверен, что это сработает. Ты пока не волнуйся. В запасе у нас еще есть кое-какое время. Что-нибудь придумаем.

Однако всем было ясно, что сейчас никакого кардинального решения принято не будет.

– Возвращайтесь-ка вы с Мердоком в Капстон. Вещи твои собраны, – Донау ехидно улыбнулся, – так что можете отправляться. Договоримся, что вы со Скайлером встретитесь в том же кафе через три дня, скажем, в половине третьего.

– Хорошо, – согласился Кейн.

Ничего другого ему не оставалось. Он встал и с еле заметной улыбкой окинул взглядом комнату.

– Что бы ни случилось, я вам все же благодарен.

С присущей ему наблюдательностью Лейт отметил, что в этих словах было, пожалуй, больше сожаления, чем благодарности. Мердок поднялся со своего места и направился к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, О'Хара слез с ящика, на котором сидел, потянулся.

– Ну вот, – сказал он. – Разочаровали беднягу на всю оставшуюся жизнь.