– Позже. Нужно продумать детали. Лучше скажи вот что: кто из нас, по твоему мнению, самый здоровый физически? Имею в виду, чисто с медицинской точки зрения.

Скайлер задумался и начал оценивающе оглядывать всех присутствующих.

«Странно, – подумал Лейт, – но самое лучшее качество Скайлера – никогда не задавать лишних вопросов».

– Я бы сказал – О'Хара, потом Мердок и Хейвен. Лучше спроси Вейла, он наши медицинские параметры должен знать наизусть.

– Я с ним: тоже поговорю. Однако твое мнение полностью с моим совпадает. Когда пойдете в город, подыщи место, где могли бы надежно залечь три человека. Хорошо?

– Ладно. И все-таки – когда будем брать тюрьму? Дня через два? – Не стоит так спешить. Отдохнем еще с недельку.

– А я думал, ты наоборот стремишься форсировать события, пока колли окончательно не опомнились.

– Неприятностей в любом случае не избежать. Зато мы сэкономим время на другом. Нам не придется собирать ветеранов по всей планете – власти любезно выполнили за нас эту работу.

Дружески хлопнув Скайлера по плечу, он отыскал глазами койку Вейла и направился к нему. Но убедившись, что тот спит, решил повременить с вопросами и вернулся на свое место.

Сидя поверх одеяла на койке, Лейт всем своим существом чувствовал непомерную, всепоглощающую усталость, но решительно отказывался признаться в этом даже самому себе. Не хотел он признавать и тот факт, что теперь руководство людьми и необходимость находиться в постоянном напряжении отнимали у него гораздо больше сил, чем в прежние времена. Конечно, он уже от многого отвык, да и ситуация не из легких. И все же… Больше всего его сейчас беспокоило возрастающее недовольство Кейна.

Парень по-прежнему оставался ключевой фигурой во всем деле, и если его лобовые вопросы перерастут в более глубокие подозрения, и он начнет какую-то самостоятельную деятельность – случится катастрофа. Из памяти неожиданно выплыли образы погибших товарищей, и Лейт попытался отогнать навязчивое видение. Его теперешняя команда ни в коем случае не должна погибнуть.

«И это самое главное, – внушал он себе. – Слишком мало времени осталось, чтобы начинать все сначала».

Он лег, повернулся на бок, и, настроив свой внутренний будильник на двухчасовой сон, уснул.

Сверкающий в лучах солнца патрульный катер завис на секунду в воздухе и пошел на снижение. Он приземлился на поляне рядом с грязной извилистой дорогой и припаркованными на обочине автомобилями базового лагеря СБ. Из него сразу выскочили несколько человек и вошли в одну из стоящих полукругом палаток.

«Видимо, командный пункт», – решил засевший на склоне холма Йенсен.

Еще через минуту шестеро солдат вышли из той же палатки и направились к катеру. «Смена, наверное», – он опустил бинокль и протер глаза. Тем временем катер набрал высоту и взял курс на запад.

Йенсен уже почти час парился под солнцем, наблюдая за происходящими внизу и гадая, как бы туда пробраться, но и выбраться невредимым. Несмотря на то, что основные силы были брошены на прочесывание гор, по его оценке в лагере постоянно находилось не меньше пятнадцати человек. Ситуация не совсем благоприятная, однако за ним оставался фактор неожиданности. Ни один беглец, будучи в здравом уме и твердой памяти, а Йенсен надеялся, что

его именно таковым и считают, на пушечный выстрел не подойдет к центральной базе противника, не говоря уж о том, чтобы проникнуть в нее.

Но на вражеской территории и пища, и средства передвижения беглецу все-таки необходимы. А все это как раз имелось там, внизу. Поэтому, покинув свое укрытие, Йенсен стал осторожно спускаться с холма.

На краю лагеря он не заметил никакого ограждения или устройств для обнаружения неприятеля. Двигаясь бесшумно, словно охотясь на лесную дичь, Йенсен обошел вокруг лагеря и остановился возле дороги, напротив посадочной площадки, резко пригнулся и замер, когда очередной экипаж вышел из палатки и направился к длинному сооружению, служившему казармой. С максимальной осторожностью, стараясь охватить взглядом сразу все вокруг, он приблизился к одной из палаток и заглянул внутрь. Это было чье-то жилище, но хозяин в данное время отсутствовал. Похоже палатка принадлежала одному из офицеров, а значит, решил Йенсен, здесь должно быть и запасное офицерское обмундирование. Еще раз глянув по сторонам, он нырнул в палатку.

Ожидания его оправдались, и несколько минут спустя он уже вылезал наружу, облаченный в серо-зеленую форму. Йенсен невольно подумал, что случись подобное в былые времена, он бы чувствовал себя буквально оскверненным, надев хотя бы перчатку, принадлежащую людям, с которыми столько лет приходилось бороться. Но в нынешнем положении Йенсену было не до амбиций.

Форма оказалась почти впору и лишь немного давила под мышками.

Правда, она плохо сочеталась с его седеющей шевелюрой и обветренным лицом, а уж походный, чисто спецназовский рюкзак, висевший на плече, явно не входил в стандартную экипировку колли.

Стоя в тени палатки, Йенсен сосредоточенно обдумывал свой следующий шаг. Слева от него стояло несколько палаток и казарма, справа – еще три палатки, командный пункт и палатка поменьше. Йенсен внимательно осмотрел территорию лагеря. Жесткая трава или очень низкорослый кустарник тут же распрямлялся, если кто-то шел по нему, и следов не оставалось. Однако к последней палатке за командным пунктом вела основательно протоптанная тропинка.

Сделав глубокий вдох и стараясь ступать как можно тише, он направился по тропинке с видом полноправного хозяина. Пройдя мимо командного пункта, он заглянул в следующую палатку.