– Скорее всего, в тюрьму Цербер, – ответила Фэй. – Это старая крепость к юго-востоку отсюда. Глушь там непролазная. Над землей находятся всего четыре этажа, а остальные шесть под землей. Двор огромный, даже «Корсар», при желании, может сесть. Обнесена толстенной кирпичной стеной со сторожевыми башнями по углам. На них орудия с дистанционным управлением.

– Если их туда засадят, вам лучше начинать паковать свои вещички и возвращаться восвояси, – сказал Валентайн.

– Полегче, Дейл, – осадил его Бакши.

– Виноват, капрал, но я уже сыт по горло. Мы предоставляем им убежище, снабжаем информацией и совершенно ничего не получаем взамен!

Бакши скосил глаза на Лейта.

– Вы ответите на этот упрек? – спросил он.

– Безусловно. Если бы у вас доставало терпения и вы были бы чуть-чуть подальновиднее, то давно бы поняли, какую пользу можете извлечь из нашего здесь пребывания.

– Пользу? – скривился Валентайн.

– Именно. За неимением лучшего примера, возьмем хотя бы разрушение ворот Стрипа. Кому-то ведь придется их восстанавливать? И этот «кто-то» вполне может оснастить дверные петли миниатюрными минами. Тогда даже не придется таранить ворота, задумай вы что-нибудь из Стрипа нелегально вывезти.

По-видимому, о возможности таких действий никто из аргентян даже не помышлял. Тримейн и Бакши переглянулись, и Кейн заметил, что капрал еле заметно кивнул.

– Обещайте впредь консультироваться, по крайней мере, со мной, прежде чем решиться на какую-то акцию, – потребовал Тримейн.

– Обещаю. В том случае, если это будет касаться личного состава Радикса, – быстро ответил Лейт, – и если у меня будет время для подобных консультаций. Во всех остальных случаях я оставляю за собой право единолично принимать решения.

– Вы по-прежнему ни во что нас не ставите? – поинтересовался Валентайн.

– Не сказал бы так конкретно, но пока это лучшее, что я могу предложить.

Повисла неловкая пауза.

– Ладно, – выдавил Тримейн. – Вижу, что к соглашению мы не придем.

Однако, предупреждаю, – он снова указал пальцем на Лейта, – мы тоже умеем играть по военным правилам. Если кто-то из членов Радикса погибнет, когда вы будете действовать без моего ведома, я устрою вам военный суд! Обещаю.

– Понятно. И тем не менее можете вы нам сообщить что-нибудь о перемещении узников?

Тримейн хмуро посмотрел на Камерона.

– Да, – с неохотой ответил тот. – Мои люди занимаются этим.

– Отлично. А какие новости с фронта Кризелли?

– Военные действия продолжаются, – без особого энтузиазма сообщила Салли Квинлан. – Но рекриляне пока не возвращаются, если именно это вас беспокоит.

– Вы попали в самую точку, – признал Лейт. – Благодарю вас.

Он собирался уже встать и попрощаться, как вдруг снова заговорил Валентайн.

– Секундочку, – сказал он. – Я хотел бы задать вам еще один вопрос.

Это Даже не связано с вашей секретной миссией. Меня интересует, как Кейну удалось так легко покинуть Землю? – Валентайн хитро посмотрел на землянина.

– Я объясню, – сразу же начал Кейн. – Сопротивление Земли похитило одного из правительственных служащих, который был очень похож на меня. Его удостоверение удалось подделать, а данные компьютерной сети были каким-то образом изменены…

– Каким-то образом? Не расскажете ли подробнее?

– Я не знаю, как именно, но все же это было сделано.

– Очень убедительный ответ!

Кейн почувствовал, что краснеет.

– Я – рядовой агент и не вхожу в руководство Сопротивления, – попытался он оправдаться. – Краточвил не счел необходимым посвящать меня в эти вопросы.

– Это тоже не объяснение, – оживился Камерон.

– Минуточку, – вмешался Лейт, – успокойтесь, пожалуйста. Мне кажется, я смогу внести ясность в этот вопрос.

Поймав на себе удивленный взгляд Кейна, он секунду помедлил и, стараясь не смотреть в его сторону, продолжил:

– В конце войны кому-то, очевидно, удалось решить проблему репродукции человеческих тканей методом клонирования…

Кейн с ужасом и недоумением вслушивался в слова Лейта. Столь фантастическая история никогда не приходила ему в голову. Ни его родители, ни люди из Сопротивления, занимавшиеся его подготовкой, ни разу даже не намекнули, что он представляет из себя что-то особенное. Но именно в этом Кейн вдруг уловил особый смысл. И чем больше он размышлял, слушая капрала, тем большую значимость видел в собственном предназначении. Теперь ему стало понятно, почему Краточвил и Маринос так небрежно отнеслись к возможности идентификации и почему так удивительно точно совпали медицинские данные. Вся основная работа была проделана еще двадцать шесть лет назад.