— К тому же мы не знаем, есть ли на борту этих кораблей люди, — продолжала Рыбакова. — По моему мнению, это вполне могут быть и роботы, из чего следует заключить, что они не очень-то надеются на свою высокую технологию. Откуда нам знать, сколько их сюда долетело? Вполне вероятно, что эти сто девяносто кораблей — лишь мизерная часть тысячной армады, стартовавшей когда-то.

— Непохоже, — ворчливо возразил Фрейтаг. — Впрочем, это нетрудно проверить. Всё, что требуется, — это как следует прочесать пространство в поисках обломков.

— Вероятно, вы надеетесь, что гремучники помогут вам в этом? — ехидно спросила Рыбакова, впервые за все время удостоив меня взглядом. — Именно поэтому я и пожелала видеть на нашем совещании Бенедара.

— Посодействую, как смогу, — не обращая внимания на иронию, ответил я.

В ответ она состроила гримасу, которую мне уже приходилось видеть в то утро, когда Рыбакова пыталась забрать фальшивые идентификаторы двух горе-таможенников.

— Я понимаю, что вы глаз не спускаете с тех двух халлоа, которых доктор Айзенштадт держит здесь для переговоров с гремучниками, — добавила она.

— Да, это так, — кивнул я. — Хотя сейчас здесь всего лишь одна из тех Искателей, с которой мне приходится не спускать глаз.

— Ну и?..

Я пожал плечами.

— Насколько мне известно, пока всё в порядке. Пастырь Загора хоть и обнаруживает какие-то перемены, но они настолько незначительны, что скорее их можно истолковать как результат её адаптации к гремучникам. Нет никаких данных о том, что они пытаются перестроить её психику или нанести вред здоровью.

Краем глаза я заметил, что Рыбакова вопросительно посмотрела на Айзенштадта, который утвердительно кивнул.

— Хорошо, предположим на минуту, что вы правы, — сказала она. — И, коль они, по-вашему, такие дружелюбные и готовые нам помочь, объясните, почему они заранее не предупредили о начавшемся вторжении?

Я вздрогнул от неожиданности.

— Ведь нам до сих пор неизвестно, действительно ли это вторжение…

— Вот что, Бенедар, осуществляйте где-нибудь в другом месте практическое исследование последствий подставления другой щеки, — оборвала меня она. — От вас ожидают ответа на поставленный вопрос, а религиозные морализирования оставьте своим единомышленникам.

— Губернатор, я как раз собирался ответить на ваш вопрос. — Мне с трудом удавалось побороть раздражение. — Можно предположить, что гремучники ничего о них не сообщили, потому что сами не усматривают в этом признаков агрессии.

Она хмыкнула.

— Очень занятно. Они что же, думают, что те отправились сюда на пикник?

Айзенштадт откашлялся.

— Вполне возможно, что они, заметив корабли, направляющиеся сюда, пришли к выводу, что Споллу опасность не угрожает, — сказал он. — Как в свое время пришли к выводу о нашей безвредности, решившись препроводить нас через Облако.

— Факт остается фактом — в отличие от кораблей захватчиков, нас они все же допустили, — не соглашалась Рыбакова. — Или вы хотите сказать, что захватчикам предложили тот же классический вариант с «Пультом Мертвеца»?

— Захватчики могут и не находиться на траектории Мьолнира, — пояснил Айзенштадт. Подобно мне, он не делал никаких окончательных выводов о якобы имевшей место агрессивности гремучников. — Мы не можем ничего утверждать определенно до тех пор, пока не будут готовы снимки кораблей. Я имею в виду, пока не получим изображение лучшего качества, тогда мы сможем судить о наличии на них вооружения.

Рыбакова сдвинула брови.

— Ладно. Давайте попытаемся подойти к этому с другого конца. Если верить тому прошению, которое было подано вами и содержало просьбу о предоставлении вам осмотреть генератор Облака. Они обманули вас тогда, почему бы им, в таком случае, не обмануть вас еще раз?

— Да, вы правы, мы тоже думали над этим, — вынужден был согласиться Айзенштадт, и я почувствовал, что его профессионализму брошен вызов. — Если вернуться к этому и проверить все записи, то можно обнаружить следующее: гремучники пообещали проводить нас к истокам — именно это слово употребили они. «Истоки» — мой скромный словарный запас говорит о том, что они имели в виду нечто, откуда проистекает их мир, их жизнь, нечто, что явилось первопричиной его. В тот момент мне показалось, что речь шла о генераторе, но, как я понял позже, в действительности, они имели в виду то, для чего существует Облако.

— Другими словами, оно существует для защиты от нападений извне, — высокомерно бросила Рыбакова. — Как я и говорила.

Айзенштадт посмотрел на Фрейтага.

— И снова необязательно, губернатор. Возможно, что они поддерживают Облако для того, чтобы защитить нас.

Рыбакова уже раскрыла рот для того, чтобы возразить… но не стала. Она раздумывала.

— Да-а… — задумчиво протянула она. — Вряд ли это можно считать комплиментом — скорее наоборот, это низводит нас до уровня каких-то подопытных кроликов, или же, немногим лучше, редкой дичи, которую следует оберегать от браконьеров.