Охвативший его гнев я воспринимал почти как волну жара.

— Был бы очень обязан вам, сэр, если бы наш разговор остался между нами, — предупредил я. — Строго говоря, не существует веских доказательств, что они реально замышляли.

Он чуть не враждебно взглянул на меня.

— Да как же забыть — ты же не веришь в такие сильные чувства, как гнев, злоба и ненависть? Даже тогда, когда они вполне реальны.

И если враг твой страдает от голода, дай ему поесть…

— …Нам ведь работать с ними, — негромко напомнил я ему. — До тех пор, по крайней мере, пока не откажемся от Солитэра. Прошу помнить и о том, что у нас до сих пор нет ясного представления о сути конфликта между гремучниками и пришельцами… не говоря уже о последствиях, которые могли бы быть для гремучников, если бы они проиграли эту битву.

Медленно, но неотступно, гнев его угасал.

— Да-а, — протянул он. — Будь эти гремучники хоть трижды честными, это нисколько не должно уменьшать бдительность Патри по отношению к ним. Кроме того, не мешает иметь что-то такое, что при случае можно будет противопоставить козням.

— Очень вам благодарен, сэр, за всё.

— Не стоит меня благодарить, — фыркнул он. — Всё это секрет, тайна, до поры до времени. Однажды я попытаюсь использовать это против них. — Осторожно, стараясь не поскользнуться на гладкой и сырой поверхности скалы, он поднялся на ноги. — Кроме того, сейчас не дело транжирить время. Лучше вернуться туда, прежде чем какой-нибудь подонок сумеет уговорить Йошиду упрятать тебя за решётку, ни на йоту не задумываясь о последствиях. Не желаешь доехать со мной до поселения?

— С вашего позволения, сэр, — ответил я, избегая смотреть ему в глаза, — мне бы хотелось еще немного посидеть здесь.

Какое-то мгновение он не отвечал. И, как я мог догадаться, смотрел на меня, хотя его лица не было видно, я знал, что он нахмурился.

— Как пожелаешь. Буду держать тебя в курсе событий.

— Спасибо, сэр, — снова поблагодарил его я. — Спасибо вам за все, что вы сделали.

— Ладно, ладно, чего уж там, — усмехнулся он. — Всё, чего я хочу, так это решить до сих пор не решенные вопросы и вернуться в Портславу. И, желательно, в сопровождении моего Смотрителя.

Кивнув мне на прощание, он повернулся и стал спускаться со скалы, обменялся несколькими фразами с Куцко и направился к машине. Охранник взбирался ко мне.

— Как же ты позволил ему уехать без тебя? Совсем службу забросил…

— Дейв Иверсен ждёт в машине, — безразлично сообщил мне Куцко, садясь как раз туда, где только что сидел его шеф. — Кроме того, он сам велел мне подняться к тебе, видимо, считая, что мне хочется с тобой поговорить.

— А что, подняться сюда было твоей идеей? — весело удивился я.

Он пожал плечами, равнодушный к тому, что оказался так быстро разгаданным.

— Если честно, мы оба — авторы этой идеи, — признался он, глядя на раскинувшиеся внизу гремучники. — Красота какая! Сидишь и ждешь, когда начнут разрушать Ниневию?

Я недоуменно уставился на него.

— Прости, я не понял тебя.

— Ну как же — история с Ионой, — пояснил он. — Пророк навлёк гибель на Ниневию, сам попал в пасть кашалоту, сделал то, что ему было сказано, и затем свихнулся, когда город полетел в тартарары.

— Помню эту историю, благодарю, — сказал я. — Кажется, она вряд ли к месту здесь — если помнишь, я тот, кто рисковал своей жизнью как раз ради того, чтобы гремучники не погибли.

— Я не об этом, — стал отпираться он. — Скорее о том, что было потом. «Затем, когда взошло солнце, Бог распорядился, чтобы дул сильный ветер с Востока, и солнце так палило на голову несчастного Ионы, что он не выдержал и призвал смерть, говоря, что я умру, но всё же останусь в живых». Всё это очень похоже на речи ещё одного человека. Тебе не кажется?

— Смотрю, ты несколько пересмотрел своё отношение к тому, что досталось тебе от родителей, — довольно сухо прокомментировал я.

— Есть немного, — согласился я. — Значит, ты намерен, сидя на скале, рассказывать мне, почему сидишь и ждешь, когда же, наконец, гремучники тебя прихлопнут?

— Я сижу не затем, — возразил я. — Впрочем, что бы они обо мне ни думали, если бы собирались это сделать, то имели возможность еще несколько дней назад.

— Хм-м, — многозначно хмыкнул он. — Так всё-таки, эта мыслишка и впрямь приходила к тебе в голову. — Его чувства переполняла симпатия и сочувствие. — А это не из-за Каландры?

Снова знакомое неприятное чувство в животе.

— Нет, не совсем, — ответил я. — Как я посмотрю, тебе уже всё известно.

— Не всё, конечно, но большая часть, —признался он. Ему стало неудобно. — Я помогал лорду Келси-Рамосу разбираться с протоколами первого суда над ней. Послушай… всё было не так. Дело в том, что она набросилась на настоящего преступника, вырвала из его рук бомбу, которой он собирался взорвать здание, и выбросила её в окно, она взорвалась и убила много людей. Судя по всему, это был единственный способ обезвредить бомбу, не дать ей взорваться внутри здания, только оно все равно пострадало — не хватило сил забросить ее достаточно далеко.