Вывеска оказалась скорее оранжевого цвета, нежели красного, но пройти, точнее, проехать мимо нее действительно было невозможно. Я припарковала свою «девятку» около черного «БМВ», стоявшего напротив входа, вышла из машины и решительно открыла тяжелую металлическую дверь. Практически сразу я оказалась перед лицом молоденькой улыбчивой секретарши.

— Здравствуйте, — сказала она. — Вы уже записаны на прием к нашим юристам или только хотите записаться?

— Я хочу поговорить лично с Владиславом Витальевичем, причем немедленно.

— У него сейчас посетитель, если у вас есть время, то подождите. Только не думаю, что он скоро освободится. Может быть, вы обратитесь к услугам других специалистов?

— Нет, у меня дело лично к Гуревичу, я подожду.

— Можете раздеться и повесить шубу в шкаф. Хотите кофе?

— Хочу, — ответила я и сразу заметила, что улыбка стерлась с лица секретарши.

Вероятно, она надеялась, что я откажусь. Нет, дорогая, не надо бросать слова на ветер! Да, я очень хочу кофе и не вижу никаких причин, чтобы от него отказываться. Секретарша поджала губки, встала и сделала несколько несуетливых шагов к окну, около которого стоял небольшой круглый столик, затем не спеша налила в электрическую кофеварку воды из кувшина и взяла в руки пакет молотого кофе «Арабика». Я с облегчением вздохнула — все-таки не растворимая бурда. Через несколько минут ароматный тонизирующий напиток был готов. Едва я сделала несколько маленьких глотков, как из кабинета Гуревича быстрым шагом вышел посетитель — лысый толстый дядька в длинном кожаном пальто.

— Как о вас доложить? — спросила секретарша.

— Частный детектив Татьяна Иванова, — ответила я и поставила чашку на стол.

— Хорошо, — улыбнулась девушка и сняла трубку. — Владислав Витальевич, к вам частный детектив… Да. Поняла. Проходите.

Господин Гуревич ничуть не удивился моему визиту.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Чем обязан?

— Как вы уже слышали, я частный детектив. В данный момент я расследую одно преступление, и в связи с этим мне надо задать вам несколько вопросов, — сказала я, присаживаясь напротив Гуревича.

— Милая девушка…

— Меня зовут Татьяна Александровна, — напомнила я, давая понять, что предстоящий разговор будет носить сугубо деловой характер.

— Хорошо, Татьяна Александровна, я буду называть вас по имени и отчеству, только суть дела от этого не меняется. Вас, вероятно, интересует кто-нибудь из моих клиентов, но вынужден вас огорчить. Все, кто ко мне обращается, имеют право на конфиденциальность, — авторитетно заявил Владислав Витальевич. — Боюсь, я ничем вам помочь не смогу.

— Могли бы и не говорить о конфиденциальности. Наши профессии немного похожи. Я, как и вы, действую во имя законности и храню тайны моих клиентов. Мои вопросы будут касаться лично вас.

— Меня? Помилуйте! Что я такого натворил? — удивился Гуревич, но пока не слишком насторожился.

— Владислав Витальевич, пока я вас ни в чем не обвиняю, — мило улыбаясь, сказала я. — А прошу оказать содействие моему расследованию, чистосердечно ответив на мои вопросы.

— Хорошо, слушаю вас, — ответил юрист и отвел в сторону глаза, выдающие настороженность.

Я достала из сумки портрет Галины и положила его перед юристом.

— Мне хотелось бы поговорить с вами об этой девушке.

Рот Гуревича перекосился от неудовольствия — то, что его личная жизнь стала достоянием гласности, явно не радовало престарелого ловеласа.

— Что именно вас интересует? — процедил он сквозь зубы, потом вынул из кармана носовой платок и вытер пот со лба.

— Ее фамилия, имя, отчество, место жительства и работа.

— Я могу узнать, чем вызван ваш интерес к ней? — Гуревич взял дрожащей рукой листок бумаги.

— Она подозревается в очень серьезном преступлении, — сказала я, надеясь произвести на собеседника еще более сильное впечатление.

— Боюсь, что я ничем не смогу вам помочь, — растерянно пробурчал тот, не поднимая на меня глаз и продолжая сверлить глазами портрет.

— Не можете или не хотите?

— Это не имеет значения.

— Владислав Витальевич, вы — юрист, поэтому как никто другой должны понимать, что в любой ситуации важно соблюдать законность, а покрывать преступников только потому, что вас связывают с ними личные отношения, это может вам же самому выйти боком.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, я хочу, чтобы вы поняли всю серьезность ситуации. Эта девушка подозревается в убийстве, а вы ее укрываете.

— В убийстве?! — Голос Гуревича прозвучал глухо и как-то надломленно.

— Да, в убийстве. Я понимаю, вам нелегко сразу поверить в это, но придется.

— Нет, я в это никогда не поверю. — Гуревич выронил листок и закрыл лицо руками. — Этого просто не может быть!

— Увы, но у меня есть много оснований, чтобы подозревать эту особу.