— Данаю не допустили бы в Тайные Миры, если бы у нее или у кого-нибудь из ее близких было что-то подобное.

— Верно. — Мелента развела руками. — Тогда я не знаю, что нам еще предпринять. Проверить еще раз лук, что ли? Может, один из духов, которые помогали нам мастерить его, каким-то образом в нем остался. Вряд ли, конечно.

— Проверь заодно и платье. — Раваджан ткнул большим пальцем правой руки в сторону ковенского одеяния, лежащего на кресле.

— Опять ты за свое, Раваджан, — фыркнула Мелента. — Будь же ты благоразумным, наконец.

— А что здесь неразумного? Одежда эта попала к тебе прямиком из Ковена. Кто знает, что они могли с ней сделать?

— Но… ну, хорошо, хорошо. Если это успокоит тебя… — Мелента встала и, обогнув кровать, взяла платье. — Исследую и то и другое в лаборатории — в моей пентаграмме. Хочешь посмотреть?

— Да. — Раваджан взглянул на Данаю и увидел, что та сжала губы. — Ступай, приготовься. Я буду через минуту.

Мелента кивнула и вышла из комнаты.

— Как самочувствие? — Раваджан сделал шаг к кровати.

— Сколько раз вы будете спрашивать меня об этом? — раздраженно спросила девушка. — Если в моем состоянии что-то изменится, я непременно дам вам знать. Нельзя ли мне получить какую-нибудь одежду?

— А не лучше ли вам пока оставаться в постели?

— Какой вы заботливый, прямо как папуля, — огрызнулась Даная. — Со мной все в порядке, и я тоже хочу понаблюдать за манипуляциями Меленты с луком и платьем. Послушайте, или дайте мне одежду, или отвернитесь, и я сама подыщу себе что-нибудь.

Раваджан хотел было сказать, что он уже видел ее обнаженной, но решил, что Даная вряд ли придет в восторг от такого напоминания, а потому молча отвернулся и отошел к окну. Мгновение спустя он услыхал, как Даная встала с кровати и прошлепала босыми ногами к нише с одеждой.

Раваджан уставился в окно. Тусклое солнце клонилось к горизонту; деревья и окружающие дом колонны отбрасывали на лужайку длинные тени. Взгляд Раваджана скользнул по арке ворот, и память его услужливо нарисовала омерзительный лик демона, будто вмороженного в камень. «Какого черта Мелента так заигрывает с демонами? — сердито подумал Проводник. — Она что, не отдает себе отчета, насколько…»

— Полагаю, вы уже обратили внимание на наружную пентаграмму? — прервала Даная его молчаливое созерцание вида за окном.

— Пентаграмму? — От неожиданно прозвучавшего вопроса Раваджан едва не обернулся, но вовремя опомнился. — Где?

— Вокруг дома, — сказала Даная. — Во всяком случае, мне показалось, что это похоже на пентаграмму — она начинается у ворот, идет вон к тем кустам, что по обеим сторонам дороги, затем к деревьям слева и справа…

— Погодите, погодите… — Раваджан нахмурился, прослеживая взглядом неуловимые линии, которые описала Даная. Не оборачиваясь, он переместился к окну, выходящему на восток, чтобы посмотреть, продолжается ли воображаемая пятиугольная фигура с той стороны… Даная оказалась права. — Чертова баба, — пробормотал Раваджан. — Эта Мелента совсем, видно, спятила. Она соображает вообще, что делает?

— Так значит, это действительно пентаграмма?

— Несомненно. Линии слишком симметричны, чтобы быть случайными. Хотя я никогда не слышал, чтобы для ее построения специально высаживали деревья и кусты.

— А могла она поймать в свою пентаграмму духов?

— Кто знает, что она могла сделать? — злобно проговорил Раваджан. — Лично меня больше интересует, зачем ей это понадобилось. На Кариксе пентаграммы служат скорее для мысленного сосредоточения, нежели для получения какой-то реальной силы. Их обычно используют только в тех случаях, когда приходится работать с очень трудными заклинаниями — при вызове пери, к примеру, или когда требуется постоянное заключение духа в том или ином предмете.

— Как того демона в арке? — предположила Даная, подходя к Раваджану и выглядывая в окно. Скосив глаза, Проводник увидел, что девушка надела бледно-голубую тогу с капюшоном и теперь завязывала пояс. — Или как саламандр и ундин в водопроводной системе.

— Ну, этих-то «работников» Мелента удерживает с помощью небольших пентаграмм в своем кабинете, — покачал Раваджан головой. — А как только она прибирает их к рукам, то для «содержания под стражей», так сказать, не требуется каких-то внешних ограничителей.

— Вы давно знакомы с Мелентой? — осторожно поинтересовалась Даная.

— Да, мы знакомы достаточно долго. И всегда ладили друг с другом… — Он осекся, не желая распространяться о своих взаимоотношениях с этой женщиной. Прошлое есть прошлое, и нечего его ворошить. — Она всегда была весьма компетентна в отношении разных странностей этого мира, — продолжал Раваджан. — И что бы ни случилось при манипуляциях с духами, она никогда не теряла какого-то подспудного чувства юмора. Однако Мелента никогда не относилась столь легкомысленно к полной опасностей работе с демонами. Вот это беспокоит меня больше всего.