— Может, это как раз и доказывает мою правоту. Запугали богатенькую тетку, вот она и молчит. — Как любой мужик, Полежаев непременно хотел, чтобы истина была на его стороне.

Я между тем задумалась над этим словосочетанием — «родной мой». Удивительное дело! С момента нашего знакомства не истекло еще и трех суток, а мне казалось, что я знаю Полежаева всю жизнь. Он действительно очень быстро стал мне самым родным человеком. Что касается местоимения «мой» — тут я, пожалуй, перегнула палку.

— Ты что замолчала, Тань? Засыпаешь? — переспросил Михалыч, целуя меня, как маленькую, в кончик носа.

— Нет, — ответила я. — Думаю, как иногда коварны могут быть женщины ради достижения своего счастья.

— Ты имеешь в виду Галину Ветрову или себя? — уточнил профессор.

— Ее. А ты бы хотел видеть и меня коварной? — усмехнулась я.

Михалыч помолчал несколько секунд, а потом вдруг перевернул меня на себя, обнял так, что мне стало трудно дышать, и прошептал мне в левое ухо:

— Я не знаю, чем закончатся наши с тобой отношения и закончатся ли они вообще когда-нибудь. Но уверен в одном: ни я ни ты не предадим друг друга и наши чувства. Что бы ни случилось…

Мой долгий поцелуй и все остальное были достойным ответом на его прекрасные слова.

Начать четверг я решила со знакомства с госпожой Ветровой. Самый удобный повод для этого — представиться журналисткой солидного издания, например, «Молодежной газеты». У меня даже благодаря давнему поклоннику из Союза журналистов России имелось фирменное удостоверение — пластиковая карточка с моей цветной фотографией, логотипом «Молодежной газеты» и гордой надписью: «Специальный корреспондент».

За завтраком мы четко отработали легенду. Крупнейшая российская ежедневная газета планирует разворот с очерком о деловой женщине из провинции, как говорят американцы, «бизнесвумен». С фотоснимками, разумеется.

Для этого, естественно, надо было собрать немало материалов, посмотреть на леди со всех сторон — на работе, дома, во время отдыха. Словом, я надеялась на гостеприимство госпожи Ветровой и авторитет центральной газеты: какая деловая женщина не клюнет на возможность рекламы ее бизнеса на все СНГ и значительную часть дальнего зарубежья?

Легенда давала мне возможность войти в доверие к героине будущего материала, не тратить времени и не возбуждать ничьих подозрений относительно поисков ее квартиры, дачи, офиса. Делом техники тогда являлась установка «жучков» во всех местах ее вероятного появления.

Мой… — теперь я даже не знала, как назвать точнее Полежаева, — клиент, помощник, любимый? — собирался серьезно страховать меня на всем протяжении операции. Другой бы спорил, я не стала.

Около часа для рекогносцировки местности мы покружились по обеим частям Зареченска. Завтракали в кафе на местном Бродвее — улице Народовольцев. Интересно, как в водовороте современных веяний уцелело это название? Впрочем, вдаваться в политические подробности было некогда: по дороге от платной стоянки к кафе мы заметили купеческий особняк конца ХIХ века, на первом этаже которого располагался магазин под вывеской «Спаниель».

Сверив часы, договорились встретиться в восемь вечера у гостиницы «Звездной». Полежаев занялся подсобной работой: отправился в поход по книжным магазинам за картой-схемой Зареченска и окрестностей.

— Тебе что, плана в «Атласе автомобильных дорог» мало? — поинтересовалась я у него. Но, в конце концов, чем же заниматься целый день? Пусть хоть ищет карту. Заодно он решил разыскать и улицу Мичурина, на которой жила Галина Ветрова. Приближаться близко к дому, обследовать его подъезды я не советовала — за квартирой бизнесменши могло быть установлено наблюдение, а похитители наверняка знали профессора в лицо. Поэтому его действия по нашей договоренности должны были состоять только в общем обзоре: найти улицу, дом, пройти мимо, осмотреться. Никаких активных действий, лишь времяпрепровождение.

Я же пошла ва-банк.

Магазин на первом этаже старинного купеческого особняка ничем особенным не отличался от тысяч себе подобных, привольно раскинувшихся нынче на просторах матушки России. Телевизоры, видео— и аудиотехника, компьютеры, сопутствующие им товары заполняли прилавки, стеллажи и витрины «Спаниеля». Производители достаточно известные: «Сони», «Филипс», «Эл-Джи», «Самсунг электроникс». Можно было встретить и отечественные образцы — «Рекорды», «Радуги» и «Горизонты», что весьма нетипично для отечественной торговли.

Покрутившись по торговому залу, я заметила определенную закономерность в расположении секций. В советский период они строились по принципу предназначения техники — телеаппаратура, радиоприемники, канцтовары и так далее. Здесь же в каждой секции были представлены все виды продающейся в магазине техники.

Потом я сообразила: товары, оказывается, были сгруппированы по ценам, рассчитаны на покупателей с разным достатком. Прямо как на Западе. Для самых бедных — товары попроще, без современных «наворотов». Клиенты посолидней имели возможность взять технику покруче. Наконец, «новые русские» могли купить самый последний писк технической моды — домашние кинотеатры, музыкальные центры с компьютерным программным управлением, комплекты спутниковых антенн и тому подобные вещи. Магазин был способен удовлетворить запросы всех категорий клиентов. Обратила внимание я и на кадровый состав продавцов: в основном это были молодые люди от двадцати лет, прекрасно сложенные, с привлекательной внешностью.