О связях «Хауса» с «Зоной отдыха» Лешка слышал впервые и чрезвычайно этим заинтересовался. Он сам был не особенно удовлетворен тем, как ему удалось в жизни реализовать свои незаурядные журналистские способности, и постоянно подыскивал какой-нибудь сенсационный материал, который позволил бы ему блеснуть на тусклом тарасовском информационном небосклоне.

Меня «Хаус» тоже интересовал, но только с той позиции, что проливал свет на главные сегодняшние интересы «Зоны отдыха». Не знаю, честно говоря, зачем мне это было нужно, но это была информация, и над ней можно было думать.

Значит, Когтя интересовали недвижимость в Европе и контакты с европейскими банками. Оффшорные зоны на Мальте или в Элисте вряд ли могли вызвать его интерес, по крайней мере, моего внимания они не привлекли. Разве что с точки зрения «ухода» от налогов?

Во всяком случае, связь «Хауса» с «Зоной отдыха» — это уже кое-что. И, главное, добыто не с подсказки Когтя.

Продолжим в том же духе. Какие у меня есть идеи?

До вечера еще далеко. До свидания с любителем кроссвордов, на которое я обязательно пойду, хотя бы только потому, что оно организовано не Когтем, было еще полдня, и надо было употребить его с максимальной эффективностью.

Попробую что-нибудь выяснить о Сапере.

Прежде всего — кто мне может дать о нем информацию?

До рядовых членов группировки Когтя мне не добраться. Менеджеров своего офиса Коготь уволил, охрану и секретаршу поменял. То есть со стороны тех людей, которые сталкивались с Сапером «на работе», возможности получения информации — ноль.

Есть еще «Хаус», с которым Сапер наверняка контактировал, раз уж «все дела вел», как выразился Коготь при нашей первой и единственной пока встрече.

Однако проникнуть в суть отношений когтевского «внучка» со своим «дедушкой» кавалерийским наскоком не удастся. Только нарисуюсь и распугаю всех карасей в луже. Здесь нужна серьезная информационная подготовка, времени на которую у меня нет.

Существует также факт учебы Когтя и Сапера в одной школе и одном классе. Факт любопытный, но не больше.

Возможность копать информацию со стороны школы, расспрашивая бывших учителей и одноклассников Сапера и Когтя, не вызывала у меня никакого энтузиазма. С той поры, как они окончили школу, прошло лет двадцать.

Все это была сплошная ретроспекция, а меня интересовал сегодняшний день.

А сегодня была середина четверга, и флажок на моих часах уже колебался, хотя и не повис еще в отчаянном цейтноте. Но действовать нужно было энергично.

Самые информированные люди на свете вовсе не обладатели почетных красных пиджаков из интеллектуального казино «Что? Где? Когда?», как считают некоторые наивные телезрители, а старички и старушки, сидящие целыми днями у подъездов наших домов.

Они знают все то, что знают телевизионные интеллектуалы, и все то, чего те не знают: тайные пружины политических и экономических шагов руководителей нашего государства, тайную закулисную жизнь всех хоть сколько-нибудь популярных в России людей, тайный смысл всех традиционных примет и нетрадиционных знамений, но главное, они знают все или почти все о своих соседях.

В расчете на последнее обстоятельство я и направилась вдоль саперовского дома к лавочке у подъезда, в котором находилась его пустующая квартира.

На лавочке величественно восседал царственной осанки мужчина неопределенного пенсионного возраста и с видом полного равнодушия следил за моими действиями, для него, конечно же, непонятными.

Подойдя к подъезду, я достала записную книжку, которая, собственно, была девственно чиста и только что куплена мною в газетном киоске, — я никогда ничего не записываю: ни телефонов, ни адресов, ни каких-либо фактов, чтобы навсегда избавить себя от всяких неожиданных проблем, связанных с утерей или кражей записной книжки.

Старательно продемонстрировав, что сверяю адрес со своими записями, я минуты две поизучала список жильцов на дверях подъезда. Фамилии «Сапелкин» я в списке не нашла, что меня не особенно удивило, так как список был ровесником самого дома. Затем прикурила сигарету и уселась рядом со старичком.

— А что, отец, — начала я, сама несколько поражаясь своему подсознательному высокомерию, — богатые люди в вашем доме есть?

Старичок не удостоил меня взглядом, но покосился на кучку иномарок, сгрудившихся на обнесенной сеткой автостоянке посреди двора.

Склероз, слава Богу, уже произвел неизбежную ампутацию его памяти, и он не уловил признаков классического начала в моем вопросе.

«Кому и ларечник — богач», — ответила я сама себе, чтобы избавиться от навязчивых литературных аллюзий.

Помолчали.

Он явно ждал продолжения, и я не стала затягивать паузу.

— Извини, отец, не представилась. Лариса Крейслер, районный налоговый инспектор, — как можно жестче произнесла я, мимоходом посожалев, что жара не позволила мне вырядиться в кожаную куртку. Я встала и резко протянула ему руку.