«Это еще чо!» — глубокомысленно подумала я, в точности копируя манеру одного моего знакомого, который на любой жизненный факт отвечает именно этой универсальной фразой.

Провести Гарика было намного труднее — в милиции он работает не один год и считается одним из лучших сотрудников. Конечно, в сложившейся ситуации это был явный минус. В мою пользу говорило лишь то, что Папазян уже несколько лет страдает от неразделенной страсти по отношению ко мне. А, как известно, безнадежно влюбленный мужчина слеп и глух, так что манипулировать им намного проще, чем человеком в здравом уме и твердой памяти. Впрочем, мне ничего другого и не оставалось: разрывать многолетние дружеские и взаимовыгодные в профессиональном плане отношения с Гариком я не собиралась, но падать в его объятия — тем более.

Достав из недр своего шкафа неведомо когда осевший там белый халат, я напялила его на Юльку.

— Для начала скажешь, что у меня какая-нибудь редкая вирусная инфекция, наденешь на него халат, тапочки и марлевую маску, — твердо скомандовала я. — Каждые три минуты можешь протирать вот эту клееночку на столике хлорамином, а минут через двадцать потребуй немедленного ухода посетителя. Кстати, между делом суй мне вот этот градусник и пичкай таблетками.

— Столько таблеток нельзя пить, — мгновенно побледнела она, огромными глазами глядя на поллитровую банку, почти доверху заполненную разноцветными горошинами.

— Это не настоящие таблетки, — успокоила я ее, — а витамины, немного пищевого красителя и чайная сода. Специально для таких случаев заказала в аптеке. Юль, главное, не оставляй меня одну надолго. И ничему не удивляйся, — предупредила я ее на всякий случай.

Минут через сорок мы просто загибались от смеха, вспоминая физиономию Гарика, когда он узнал про «ужасно заразную болезнь». В кургузом белом халатике он выглядел просто уморительно, да и белая марлевая маска добавляла его мужественному лицу определенный шарм. Конечно, я прекрасно понимала, что так глумиться над товарищем не следует, но это был единственный способ отвертеться от его ухаживаний.

— Тань, а зачем он вообще приходил? — еле выговорила Юлька, выпив стакан воды. — Специально, чтобы нас посмешить?

Я что-то промычала в ответ и отделалась шутливой фразой. Не объяснять же ей на самом деле, в чем действительно состояла роль Папазяна. Хорошо еще, что насчет квартиры я успела договориться без него, а то он просто волосы на голове рвал от злости.

— Прэдставляешь, Танэчка, этот осел ну просто наотрэз отказался сотрудничать с органами милиции! Я его уже и налоговой пугал, и мамой просил — ничего нэ помогло! — Разочарованию Папазяна не было предела.

— Гарик, да ты не расстраивайся так, — еле сипела я из-под одеяла, изредка покашливая, когда уже совсем не могла сдерживать приступы смеха. — Я все равно заболела, так что никакая явочная квартира мне не нужна… Мне уже, наверное, вообще ничего не нужно, — вздохнула я, закатывая глаза.

Вспоминая всю эту сцену сейчас, я поняла, что во мне умерла великая актриса. Впрочем, почему же умерла? Иногда я все-таки даю выход своему таланту.

Таким образом, с помощью Юльки освободившись сразу от двух мужчин, я воспряла духом и пошла варить кофе. Когда эмоции немного поутихли, на смену веселью пришла меланхолия, и каждый снова задумался о своих проблемах.

— Таня, я так и не поняла, как ты меня нашла и почему к себе забрала? — внезапно спросила Макарова.

— Я к Артему зашла, он мне все рассказал, — решила я сразу открыть карты и говорить начистоту. — Я вообще не понимаю, зачем ты из дома ушла. Между прочим, он очень переживает и коньяк хлещет из бутылки.

— К-коньяк? — еле выговорила Юлька и бросилась к телефону. — Вот дурак, у него же язва, ему вообще алкоголь нельзя! Мало того, что курить снова начал в последнее время, так еще и это!.. Ох, и телефон почему-то не отвечает, — доносилось до меня из прихожей.

— «Милый, я у Тани, не волнуйся, утром приеду домой», — диктовала она оператору пейджинговой службы. — Девушка, передайте, пожалуйста, немедленно! И лучше — два раза.

С каждой минутой семейная ссора приобретала все новые нюансы. «То, что Артем от Юльки без ума, это понятно, — размышляла я. — Но с чего это она так волнуется о его язве, если в последнее время с Филиппа глаз не сводила?» По меньшей мере странно.

Макарова вернулась ко мне задумчивая и тихая:

— Не понимаю, что случилось…

— Разве? — невинным тоном спросила я.

— Он что-то говорил о наших разногласиях в последнее время? — повернулась она ко мне.

Я молча кивнула головой и достала сигареты. Было ясно, что разговор предстоит долгий.

— Тань, я этого совершенно не хотела, — тихо произнесла она и тоже попросила сигарету. — Вообще-то я бросила, когда с Артемом познакомилась, ему же нельзя, — объяснила она. — Но в последнее время он стал нервничать и снова курить. Вот и я тоже. Понимаешь, я его очень люблю… — Юлька замолчала и подняла на меня глаза, смиренно дожидаясь моего приговора.