— Но она ведь принесла тебе столько горя! С тех пор как она стала работать в нашем театре, ты стала совсем другой — напряженной, замкнутой, резкой со всеми, похудела катастрофически, куришь постоянно! Так нельзя. Знаешь, я даже рада, что она избавила тебя от дальнейших страданий. Бог ее справедливо покарал.

— Только ли бог? — еле слышно произнесла Лукьянова.

В беседе подруг возникла неловкая пауза. Первой заговорила Андреева:

— Что ты хочешь этим сказать? — осторожно произнесла она, понизив на полтона голос.

— Я боюсь… — сдержанно сказала Римма. — Ты не в курсе последних новостей, поэтому я хочу кое-что тебе рассказать. Может, ты успокоишь мою душу, развеешь сомнения. Возможно, все это — лишь мои домыслы…

— Римма, не пугай меня, — в голосе подруги слышалась неприкрытая тревога. — Что случилось?

В полнейшей тишине прозвучал отдаляющийся звук поспешных шагов и скрип двери — одна из женщин проверила, нет ли кого в коридоре, кто мог бы стать ненужным свидетелем их разговора. По всей видимости, Римма собиралась сообщить подруге нечто секретное, не подлежащее разглашению. Я затаила дыхание и, как будто выпрыгнув из собственной физической оболочки, переместилась из машины в гримерную. Воображение дорисовывало полную картину происходящего: чуть ли не воочию я видела перед собой бледные и взволнованные лица женщин.

И тут я еще раз порадовалась: прослушивающее устройство обладало превосходной чувствительностью — не зря я отдала за этот «жучок» огромную сумму. Поставщик не подвел; идеальное качество стоило таких денег: находясь на расстоянии свыше ста метров от объекта, я слышала буквально каждый звук, раздающийся в помещении.

Дверь плотно прикрыли. Размеренные легкие шаги приблизились к зеркалу, послышался скрип стула под тяжестью тела — в женской гримерке мебель была еще более древней, чем в кабинете администратора.

— Наташ, пообещай мне, что этот разговор останется между нами и ни единая душа о нем не узнает!

— Ты же знаешь, что я никогда не разглашала наши секреты! — начала уверять ее Наталья, но Римма остановила ее:

— Да, да, разумеется… Я и не думала сомневаться в тебе, но на этот раз все гораздо серьезнее.

Лукьянова перевела дыханье, собралась с мыслями и продолжила:

— Где-то недели три назад, не помню точно, Валька попросил у меня развод.

— Да ты что?! — не поверила подруге Андреева. — Неужели он решился на это?

— Это она его вынудила. Оказывается, она обнаружила, что беременна. От него, разумеется. Убивать ребенка она не хотела, но рожать собиралась только в случае замужества. Она, конечно, права — у ребенка должен быть отец…

— Да, но не чужой муж! — возмущенно прервала ее Наталья. — Бесстыжая! И как у нее только совести хватило! Мало того что она увела женатого человека, умудрилась «залететь» от него, так еще и развода требует, права предъявляет…

— Тихо, — остановила подругу Римма. — О мертвых или хорошо, или ничего. К тому же мало ли кто по театру шастает — могут услышать.

— Ой, прости, больше не буду! — спохватилась Андреева, прикрыв рот ладонью. — Я и сама совершенно забыла, что Зориной больше нет с нами…

— Слушай дальше, это еще не вся история. Валька, хоть и увлекся девчонкой не на шутку, все же испугался, когда она начала связывать его по рукам и ногам. Жениться на ней ему не хотелось, я это сразу поняла по его нерешительной просьбе в тот вечер.

— И что ты ему ответила?

— Разумеется, отказала. Я поговорила с ним начистоту. Он признался в своей любовной связи, о которой я и сама знала с самого начала, рассказал о беременности Зориной. Валька выглядел таким растерянным, что мне даже стало его жаль. Я почувствовала, что на самом деле он не хочет разводиться, ведь со мной он был свободной птицей, а Анна намеревалась запереть его в клетке. Он страшно боялся этого, потому и не особенно настаивал на разводе.

— Да послал бы ее подальше!

— Ну, знаешь ли! Как-никак это его ребенка она носила, и сомнений на этот счет у него не было: сама знаешь — Зорина для мужиков была неприступной скалой. Но когда Валька сообщил ей о моем категорическом отказе, Анна закатила такую истерику, что он не рад был, что вообще с ней связался. Зорина сказала, что согласна родить ребенка лишь в том случае, если он оплатит все ее расходы во время беременности. А оценила она их, ни много ни мало, в 100 «штук»! Или давай деньги, говорит, или разводись и женись на мне!

— Вот нахалка! Почему не «лимон»? Знает прекрасно, что таких денег у актеров не бывает. Да и зачем ей столько? Можно подумать, ее зажиточный папаша ограничивал в деньгах единственную любимую дочь. По-моему, она никогда себе ни в чем не отказывала, жила на широкую ногу.

— Разумеется, нет. Просто тем самым она хотела заставить его добиться развода. Думала — не найдет денег, вот и женится как миленький. Но он решил, что лучше откупиться…

— Ушам своим не верю! — воскликнула Наталья. — Валька пошел у нее на поводу? Совсем мужик сбрендил…