— Вы совершенно правы, я знаю и о вашей связи с погибшей Анечкой Зориной, и о ее беременности, и о вымогательстве… Собственно, мне пришлось вмешаться в вашу жизнь именно из-за трагического факта ее смерти. Так что ваше участие в афере с рулеткой не является первичным объектом моего внимания. Александр Викторович — отец Анны — подозревал, что его дочь умерла не по своей воле и отнюдь не по причине случайной передозировки транквилизатора, как было объявлено в официальной версии. Как нам с вами известно, его сомнения были небезосновательны.

— Выходит, ты все же из милиции? — обреченно спросил Лукьянов.

— Нет. Похоже, самое время представиться, — усмехнулась я и раскланялась: — Частный детектив Татьяна Иванова, собственной персоной. Может, пройдем в комнату и спокойно поговорим?

Лукьянов безвольно пожал плечами, разулся и прошел вслед за мной в большую комнату. Я села на диван, сдвинув разбросанные вещи в сторону, он опустился в мягкое кресло напротив. Я подобрала с пола пепельницу, поставила ее на диванный валик и протянула гостю пачку сигарет:

— Курите?

— Да, спасибо, — Лукьянов радостно потянулся к сигарете, напомнив мне реакцию ребенка, которого угощают сладостями.

Мы закурили. Я смотрела на мужчину, пытаясь найти в нем хотя бы малую толику того, что видела Карина. Валентин сидел в кресле, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Тонкая рука аристократа небрежно лежала на подлокотнике, между указательным и средним пальцами красиво дымилась сигарета. Глядя на него, непринужденно и несколько вальяжно развалившегося в кресле, можно было подумать, что он отдыхает в окружении задушевной компании и пребывает в ожидании чашечки кофе или бокала вина. Некоторую внутреннюю напряженность время от времени выдавал лишь характерный жест другой руки, которой он откидывал то и дело нависающие на лицо длинные пряди — запуская в шевелюру всю пятерню и легко рассекая гладь прямых темных волос ото лба к затылку.

С позиции объективного наблюдателя я в нем определенно не находила ничего такого, что могло бы пробудить столь глубокие и сильные чувства, какие испытывала к нему Карина. Совершенно обычный мужчина — не без изюминки, конечно, но и на супермена или принца на белом коне тоже не очень-то похожий. Вероятно, она видела его не только глазами, наполняя облик любимого одухотворенностью и гармонией, которых жаждала ее душа. Таким взором — это было известно и мне из собственного опыта — можно увидеть многое сверх того, что доступно постороннему равнодушному взгляду, заглянуть в глубинную сущность человека, беспрепятственно проникая под внешнюю, физическую оболочку и… «обогатить» избранника тем, чего в нем вовсе нет.

Объект высоких чувств сидел передо мной, не нарушая тишины и докуривая сигарету. Он никуда не спешил. Я в принципе тоже — Киря, даст бог, догадается, что со мной стряслось что-то из ряда вон выходящее, если я не явилась на встречу к назначенному часу, и заглянет по небезызвестному адресу. Вообще-то он частенько захаживал ко мне, один или вместе с женой, по делу или более приятному поводу, так что, думаю, за время, истекшее после последнего визита, дорогу не позабыл.

Наконец Лукьянов затушил окурок, тут же зажег следующую сигарету и продолжил нашу беседу, словно она не прерывалась ни на мгновение, словно и не было вовсе этой затянувшейся под сигаретный дым паузы:

— Тебя нанял Зорин… Почему именно тебя, а не следователей из милиции?

— Ясно почему — не хотел огласки. С его положением и многочисленными связями в светском обществе подобные происшествия, мягко говоря, нежелательны. Им свойственно подмачивать репутацию и провоцировать утрату доверительных отношений между деловыми партнерами.

— Понятно, — остановил мои объяснения Валентин. — А я и не знал, что папаша так разволновался. Впрочем, меня это не касается — как тебе известно, я не имею никакого отношения к смерти Зориной…

«Ну, это еще как сказать», — подумала я. Но произносить ничего вслух на всякий случай не стала. Подобное опрометчивое высказывание могло вызвать вспышку гнева, что чревато непредсказуемыми последствиями. Впрочем, я вполне могла постоять за себя — и не из таких переделок доводилось благополучно выбираться! Но сейчас мне важно было поговорить с Лукьяновым в спокойной ситуации, избегая рукоприкладства. Возможно, удастся убедить его сделать добровольное чистосердечное признание.

— …поэтому будет лучше для нас обоих, если ты отдашь мне кассету. Наняли тебя расследовать одно дело, так не вмешивайся в другие! Совесть твоя перед заказчиком чиста — убийцу Анны ты нашла, с чем тебя и поздравляю. К тому же не думаю, что Зорин будет заинтересован в том, чтобы посадить бывшего любовника своей дочери за решетку! Говоришь, он боится огласки?

Лукьянов многозначительно посмотрел на меня, всем своим видом давая понять, что немедленно распустит сплетню о личной жизни дочери одного из процветающих бизнесменов Тарасова. А для репортеров светской хроники такая информация и вовсе окажется на вес золота. Ясное дело, заказчик меня за этакий поворот дела по головке не погладит.

— Валентин, послушайте меня, — я честно попыталась вернуть его на путь праведный. — О кассете уже оповещен человек, работающий в отделе расследования убийств. Можете быть уверены, что даже в случае уничтожения видеоматериалов он этого дела просто так не оставит. Необычайно дотошный у меня приятель! Так что вам все равно придется отвечать перед законом. Но если вы придете сами, с добровольным покаянием, то это намного облегчит вам жизнь…